Полнолуние

В тени дерева стоял Эдгар, похожий на принца из сказки, в старинном костюме из серебристо-серого атласа. Его распущенные светлые локоны ниспадали на плечи, и лепестки черемухи медленно осыпались, путаясь в волосах, как нетающий снег. Лаура молчала, чтобы не спугнуть сновидение. Их разделяло несколько шагов, долгих и непреодолимых, как вечность. Она узнала мужчину своей мечты и ступила ему навстречу, словно поплыла по лунным волнам. Он галантно протянул руку, и слабый намек на улыбку скользнул по его губам. Их пальцы соприкоснулись, и в следующий миг Лаура провалилась в его объятия.

Лаура стукнулась головой о колонну, и перед глазами заплясали темные мушки. На «Магдалу» опустилась мертвенная тишина, морок был таким мощным, что даже птицы умолкли. Соловей, заливисто певший в кустах, словно поперхнулся и оборвал песню на полуноте. Две пары голубых глаз встретились: у Лауры они имели оттенок безоблачного летнего неба, а у Эдгара казались темными и таинственными, с поволокой, их цвет напоминал ночное озеро, пронизанное лунными лучами.

Эдгар вжал девушку в колонну и посмотрел сверху вниз – он был больше чем на голову выше нее. Его лицо выглядело так сурово и прекрасно, что Лауре сделалось страшно: оно дышало злом и неизбывной жаждой. Глаза Эдгара оставались холодными и загадочно мерцали в полумраке. Отразив луну, в его руке сверкнул нож, неумолимо приближаясь к горлу девушки. Сердце у Лауры замерло и ухнуло вниз, но через миг промедления она посмотрела ему прямо в глаза и рукой откинула волосы, обнажая шею.

Рука Эдгара с ножом опустилась, взгляд смягчился, и он застыл в нерешительности. Такое обреченное смирение было выше его понимания, он явно не ожидал подобного. Эдгар крепче обнял девушку, ледяные губы поцелуем скользнули по ее шее, отыскивая трепетно бьющуюся жилку. Несколько мгновений он сладостно медлил и прислушивался к волнующему стуку ее сердца.

Лаура ощутила его дыхание, нежное и прохладное, как ночной ветерок. От блаженства она расслабилась и зажмурилась, и тогда его клыки впились в ее шею. Девушка задохнулась собственным вдохом и даже не успела вскрикнуть. Боль была резкой и молниеносной, но тут же отступила, и шея онемела, точно покрытая коркой льда.