С запахом лаванды и пепла

Я вообще с трудом засыпаю, пока светит солнце.

Дедуля на кухне сосредоточенно лепит пельмешки. Это так непривычно, что я замираю на пороге, пытаясь вспомнить, ела ли я вообще когда-нибудь самолепные пельмени или вареники. Ярик вприпрыжку несется следом, врезается в мои ноги, садится рядом и забавно мотает головой. Потом уверенно топает к миске с кормом.

– Ты в магазин ходил? – спрашиваю дедулю.

– Гера принес, и сухой и влажный корм. И наполнитель тоже. Еще когтеточку – я ее в твоей комнате поставил – и пару игрушек.

– Какой молодец, – с издевкой бурчу я. Эта внезапная заботливость соседа-младшего меня злит. Во-первых, она не вяжется с его нагловатостью. А во-вторых, меня опять лишили работы и денег потратить не дали.

– Ты не бурчи. Гера славный парень, хоть и с придурью. Уверен, вы подружитесь. – дедуля добродушно улыбается, снимает очки, чтобы разглядеть меня. – Ты как себя чувствуешь?

Я уже жадно пью воду, поэтому показываю ему колечко из пальцев – все ОК. Только пока набираю чашку повторно, коротко говорю:

– Все в порядке.

– Крымские травки творят чудеса. Ты не сильно ушиблась, все обошлось.

– Ветка прошла по касательной?

Дедуля надевает очки и возвращается к пельмешкам. Ярик замечает какого-то жучка и начинает возню. Я наполняю чашку в третий раз и сажусь напротив дедули, начинаю помогать. Мои пельмешки получаются кривоватые, и дедуле приходится исправлять каждый. Он пытается делать это украдкой, но я все замечаю.

– О чем ты говорил с Гектором? – невинно спрашиваю я, пользуясь общей расслабленностью.

Дедуля глядит из-под очков:

– Когда?

– Ну… пока я была в отключке. Мне показалось, вы что-то такое странное обсуждали, даже спорили…

– Что именно? – дедуля не глядит на меня, сосредоточенно соединяет края пельмешка.

– Что я что-то сделала… И фамильяр появился. Фамильяр – это кто?

– Фамильяр? Спутник ведьм и колдунов. Некоторые народы верили, что в них ведьмовская душа. По мне это глупо: зверушку-то убить всяко проще, чем ведьму.

– И при чем тут я?

Дедуля молчит, перекладывает на доске пельмешки, подправляет мои корявые.

– Ты не при чем. Ты опять ослышалась, лягушонок.