Жизнь из прошлого

3

– Я полностью уверен, что это живопись 17 века, времён Екатерины второй, – Михаил Афанасьевич – мужчина лет шестидесяти, снял очки и положил живописное изображение природы на кафедру. – Где вы это взяли?

– Досталось от деда, по наследству, – ответила Марина.

Мужчина вновь взял картину 48 на 65, изображающую летний пейзаж: молодой раскидистый дуб и деревянная скамейка в лучах солнца и чистого голубого неба.

– И кто же художник? – спросил Паша.

– В правом нижнем углу я разглядел букву «П», – ответил учитель.

– Этим «П» может быть кто угодно, – сказала Марина.

– Может этот художник не умел писать? – спросил Паша.

– Художник не умеющий писать, ты что смеёшься? – фыркнула Марина.

– Всё может быть, – задумчиво выговорил учитель. – Марина, вы поспрашивайте родителей, может они знают откуда у вашего деда эта картина. И мы узнаем имя нового художника. Это искусная работа, – он улыбнулся и протянул ей картину. – Что-нибудь узнаете, обязательно сообщите мне.

– Конечно, – Марина аккуратно положила картину в большой пластиковый пакет.

– Не за что. И не забудьте, в пятницу сдача диплома.

– Само собой разумеется, – улыбнулась она, подходя к двери. – До свидания.

– До свидания Михаил Афанасиевич, – сказал Павел и вышел из аудитории вслед за подругой, и закрывая дверь прошептал: – «Операция «Ы» провалилась. Придётся все выходные зубрить итальянских художников.

– Я, конечно, рассчитывала на автоматический зачёт, но главное, что эта картина – подлинник, – она похлопала ладонью по пакету с картиной и остановилась, глянув на Пашу.

– Ясно, – одобрил Паша и чмокнул её в губы. – Загадку мы разгадаем, защита диплома через неделю. А сейчас едем ко мне, подготовка к празднику – дело серьёзное.

4

– Что? – Ира пыталась разобрать слова Марины сквозь звучащую до умопомрачения громкую музыку и к тому же подпевавших собравшихся друзей.

– Идём! – выкрикнула Марина и схватив её за руку, потащила в другую комнату, и закрыла дверь.

– Фу, эта музыка меня с ума сведёт, – Ира села в кресло. – Надо посоветовать Паше, поставить «Лунную сонату» Бетховена.

– И дискотека тут же расстроится, – засмеялась Марина. – Как ты только слушаешь эту ерунду?

– Проехали. Зачем ты меня звала? Впрочем, я рада выбраться из этой гурьбы салаг.

– А когда-то мы такими были, – глубоко вздохнула Марина и подошла к небольшому столу.