Принцесса-рыцарь 6: Сокровищница Малит

Но сказки воспринимают всерьёз даже взрослые умы, пусть и полупьяные, в каком-нибудь кабаке, или на постоялом дворе, куда по вечерам сходились многие, чтобы отдохнуть после трудового дня, и выпить одну-пять кружечек чего-нибудь горячительного.

– Держи от меня кружку эля, менестрель. Потешил. Было бы всё так, как ты говоришь – жить стало б легче.

– Не веришь? – улыбаясь спросил рыжеволосый круглолицый юноша, осматривая крестьянина.

– Можно бы и поверить, – засмеялся тот. – Но одними рассказами сыт не будешь.

– Как раз иду, – кивнул менестрель. – Дочка у него на выданье, граф женихов собрал на смотрины.

Любил он добряков и люд простой больше, чем напыщенных вельмож. И помогал как мог, но так, чтобы не заметили. И когда на следующее утро, этот крестьянин монетки на своём поле нашёл, хоть и скрыл от всех, благодаря за это полевиков, и отнеся им в дар кружку молока, то смог наконец с долгами расплатиться.

Он тоже был другим. Природа наделила его многим, но и многого лишила. Если бы кто-то узнал его истинную личность, то неминуемая смерть от людской идеологии ему была гарантирована.

Он научился пользоваться своим даром. Но всего не скрыть, всего не переделать. И не забыть.

Возможно, он был один в этом мире, а возможно и нет. Он больше скрывался, чем старался искать себе подобных, которых ловили и убивали под радостные победные крики.

Жестоко? Да. Но от природы не уйти, от магии не избавиться, от своей сути не отказаться. Осталось только приспосабливаться в мире, который зарастал смехотворными догмами с такой быстротой, что тошнило на каждом шагу.

Он съел бы их всех! Уничтожил в два счёта!

Ну и?.. А дальше-то что?..

Придут другие, ещё более жестокие, наглые и алчные, готовые занести в статус неугодных всех, кто не такие, как они.

А жить-то хочется. Всем!

И они пусть живут, мирно спят и не догадываются, кто сегодня развлекал их на балу. Кто им пел песни, рассказывал баллады, играл на скрипке и лютне, танцевал под дудку, и жонглировал кинжалами и яблоками.

Он закрыл глаза и прыгнул со скалы. Но крылья удержали его. Только тут, в труднодоступном и запретном месте, не без его помощи оно стало запретным, он мог насладиться свободой своей истинный сути.