Око Ра

 – терялся в пространстве Ник.

Он даже не заметил, как полиция во главе с психологом, под щелчки фотокамер, увела обоих ребят, и то, как к нему подошла дочь. Он сел за стол, на котором стояла стопка свежеотпечатанных книг, и молча начал ставить автографы.

– Месье, что вы скажете? – спросил женский голос. – Вы знаете этих ребят?

– Нет, я их не знаю. А из этого парня выйдет отличный журналист. – Ник Хеллон улыбнулся. – Я рад, что вы пришли. Спасибо всем.

4

На следующий день Ник сидел за столом своего кабинета в секции научного центра музея и с застывшей иронией на лице изучал статью на первой полосе газеты.

В кабинет вошёл директор музея Жак Дюпре, коренастый пожилой мужчина, в его руке была та же газета.

– Вопросы юного журналиста, сбежавшего из школы, повергли в смятение исследователя египетских древностей, который пообещал взять его в сотрудники для дальнейших поисков затерянной гробницы, – процитировал он и сел в кресло напротив стола. – Что скажешь?

– Это бред.

– Мой телефон оборвали сотрудники Лувра, а ты довольно улыбаешься?

– А мне позвонила моя бывшая, хотя обычно звоню ей я. Сказала, что я очередной раз прославился. Прости, Жак. – Он развел руками. – Даже не знаю, что и сказать.

– Ладно, не бери в голову. Ох уж эти журналисты. В следующий раз на презентацию пригласим одного корреспондента, того парня, – как его?.. – Он взял газету, разглядывая статью.

– Не смешно. – Ник откинулся на спинку кресла. – Но он прав в одном – сейчас я должен быть в Гизе, а вместо этого склеиваю ушебти[14 - Ушебти – маленькие фигурки людей, загробные слуги.] в архивах Лувра.

– Я тебя понимаю, – вздохнул Дюпре. – Но война и культура – понятия несовместимые. Наше правительство заморозило все исследования, и раскопки откладываются на неопределенный срок. Кстати, я прочёл книгу, твой отец был интересным человеком. Меня всегда поражали его идеи.

– Да, – вздохнул Ник.

Дверь открылась и вошла Софи.

– Добрый день, месье, – поздоровалась девушка.

– Добрый день, мадмуазель. – Жак улыбнулся и встал с кресла. – Развесели своего отца, а иначе он на зависть всем разбудит какую-нибудь мумию.

– Попробую, – улыбнулась девушка.

Жак Дюпре покинул кабинет.

– Звонила мама, сказала, что отправит меня к бабушке. – Софи села в кресло. – Я не хочу ехать в деревню.

– Ничем не могу помочь.