Два сердца и мир

Новая волна обрушилась на судно и мужчина, не удержавшись, упал за борт.

Корабль медленно шёл ко дну.

* * *

Спустя несколько часов буря прекратилась, но волны упорно атаковали берег.

В середине залива в небольшой бухточке, куда не приставали суда, стоял трёхмачтовый корабль без флага и каких-либо опознавательных знаков. Он низко сидел в воде и мог быть как датским, так и английским, но определённо не французским. Корабль не принадлежал к рыболовецким судам, базирующимся в Ла-Рошели, так как это были корабли водоизмещением 180 тонн, а этот 250, а может и больше.

Корабль имел две палубы и был вооружён батареей пушек, которые были закрыты, но при необходимости могли быть быстро расчехлены. На палубе туда-сюда сновали люди. Брезентом были накрыты длинные лестницы. Паруса были поставлены так, что могли быть быстро приведены в действие. Корабль был готов уйти при первом признаке опасности.

От корабля отошла шлюпка. Когда она достигла берега, на землю вступили пятеро мужчин.

– Герман! – окликнул капитан помощника, сжимая в руке подзорную трубу. – Шесть часов, не более.

– Не волнуйтесь, справимся, – кивнул помощник, коренастый мужчина лет сорока, и пошёл раздавать приказы морякам: – Ну что вы там возитесь? Время поджимает.

Недалеко был разведён костёр. Над огнём висел огромный котёл, в нём находилась смола, которой промазывали днище корабля.

Капитан пару минут наблюдал за работой моряков, а потом стал подниматься по склону. Это был высокий человек, одетый в чёрный сюртук, расшитый золотой нитью, темно-коричневые бархатные штаны, высокие чёрные кожаные ботфорты и чёрный бархатный плащ, развивающийся на лёгком северном ветре. Ему было лет тридцать с небольшим. Его строгий, надменный и пытливый взгляд тёмно-карих глаз, осматривал в подзорную трубу прибрежную местность.

– Может, я передам письмо? – предложил Герман, придерживая рукой небольшую шляпу, которую намеревался сорвать ветер. – Мы не хотим, чтобы вы рисковали.

– Граф у нас в долгу, надеюсь он не забыл ту историю, – ответил капитан, откидывая с глаз развиваемые ветром чуть длинные, до плеч каштановые волосы. – Я ввязался в самое худшее, что может быть на этом свете.