Ловушка судеб

Я любил её больше жизни. Наша любовь не переступила грань дозволенного. Она была чиста и невинна, когда её выдали замуж. Зигмунд Бравый всегда зарился на богатые земли конунга, которые тот, так же приобрёл лишив жизни не одну сотню мирных жителей, в том числе и моих родителей. Инга стала лишь товаром. Она оказалась его третьей женой.

– Много ты знаешь старик, – молодой князь вертел в руках скрипку.

– Хотел бы забыть, но… – признался Йозеф и вздохнул. – Я не знал, что у неё были дети.

Ярость князя постепенно стихала.

Он мало что знал о тех далёких временах. Лишь гневные пустые слухи, но никаких доказательств. Он никогда не был даже любимым сыном для отца. Воспитывался как бастард[15 - Бастард – внебрачный сын. Такие дети почти не имели прав наследования имущества своего отца.], не получив родительской ласки и заботы.

– Она умерла после моего рождения, – князь подвинул ногой лавку. – Садись, – он мрачно вздохнул, положил скрипку на стол, и отошёл к окну.

Диса усадила отца.

А потом схватила скрипку, подняла с пола смычок, и прижала к себе, как самую дорогую вещь на свете.

– А я думал, весь день будет лить дождь, – невзначай вздохнул титулованный воин.

– Как тебя зовут? – спросил музыкант.

– Эрланд, – он обернулся и глянул на Дису, а потом перевёл вопросительный взгляд на старика: – Ты говоришь правду? Иначе, тебе не жить.

Диса вздрогнула и сильней прижалась к отцу.

– Она говорила, так звали её старшего брата, – улыбнулся музыкант. – Она его очень любила.

Он погиб в бою, – Йозеф смотрел на парня. – Суровостью и статью ты в деда, а глаза добрые, как у мамы.

Повисла молчаливая пауза. Эрланд старательно изучал взглядом музыка, а потом спросил:

– Чем докажешь правдивость своих слов?

– Тем, что я трус, – ответил музыкант. – У меня не хватило смелости выкрасть твою мать и тем самым лишить её печальной участи. Твой отец скверный человек, вот Инга и согласилась сбежать со мной. Он любит лишь власть, всё остальное для него товар.

Даже дети.

– Ты ещё не понял, с кем разговариваешь? – рыкнул Эрланд.

– Прости, – чуть улыбнулся старый музыкант. – Если бы не герб на мече, я бы принял тебя за разбойника. И откуда мне знать, что ты это ты? Может меч краденный? И от дома ты далековато. Так что – мы квиты.

Князь усмехнулся. Да, вид у него был не титулованный, только меч и гонор. Спутать можно с кем угодно, но только не с княжьим сыном.

Он всегда был не тем, кем хотел.