Ловушка судеб

– Что ж, тогда нас уже трое, – улыбнулся музыкант.

– Папа… папочка… – Диса вновь повисла у него на шее.

Йозеф отложил на траву скрипку и поднял девочку на руки.

– Доченька ты моя любимая, – проговорил он. – Никуда я без тебя не уеду. Обещаю.

4

Как же бежит время. Не догонишь его, не поймаешь, и не остановишь. Десять лет пролетели, как один день.

Обосновался Йозеф в таверне. Хозяева тоже к нему привыкли, а в таверне завсегдатаи появились. Даже гостевые комнаты пустовать перестали.

Помимо вечерней игры на скрипке Йозеф охотился, дрова рубил, за валежником в лес ходил.

Не боялся он работы. В сытости, в тепле – это самое главное. А работящие руки дело всегда найдут.

Диса, смотря на отца, росла и расцветала, душой, делами и телом. Из маленькой пугливой замарашки, превратилась она в красавицу, что постояльцы, больше на неё заглядывались, чем на хозяйских дочек. Всё спорилось в её руках: и уберётся, так чисто, что сверкает и блестит, и еду приготовит, что пальчики оближешь, и огород прополет, посадит, польёт.

Марту зависть взяла, что не распознала, в этой пугливой серой мышке, настоящую труженицу.

Недавно девушке семнадцать исполнилось. Вся краса и задор в самом разгаре.

Но никто не видел, как она играла на скрипке. Уходила Диса далеко в лес, в сопровождении отца, а вскоре и одна. Все тропинки выучила, все деревья и кустики друзьями считала. С деревьями и цветами разговаривала. Птицы и звери её не боялись. И она не боялась, даже медведей и волков.

* * *

Однажды зимой, когда Диса с Йозефом за валежником ходили, на их пути вдруг оказался медведь.

Самый страшный зверь зимой – это медведь-шатун, сам не спит, а кушать-то хочется, а кругом холод и голод. В такое время зверь запросто напасть может, не успеешь оглянуться, как станешь обедом, или ужином.

Стоит это чудо лохматое, когтями кору с дерева дерёт. А людей увидел, в два прыжка оказался около них. Принюхался, на задние лапы поднялся. Диса и Йозеф остановились и затаились.

– Беги, – шепнул музыкант девушке.

 – У меня нож есть. Как-нибудь справлюсь.

– Нет, – ответила Диса и положила скрипку на плечо. – Стой и молчи.

Девушка начала играть колыбельную, ту, что хозяйка своим дочкам частенько в детстве напевала. Музыкант удивился столь необычному решению, стоит, а сам потихоньку старается нож из-за пояса достать. Если что, к сражению он готов.

– Уходи, – еле слышно шептала Диса, смотря медведю прямо в глаза, и не переставая играть. – Уходи в чащу.