Ловушка судеб

Пару часов из темницы раздались звуки скрипки – это было последним желанием осуждённого на казнь. Лилась такая музыка, что злобные охранники прослезились. Йозеф играл бы до утра, но его выпустили из темницы и вывели за ворота.

– Посмеешь вернуться, тебя тут же казнят, – озвучил Сверр приказ конунга.

Парень, прижимая скрипку к груди, неспешно отступал назад, понимая, что его выгнали из собственного, пусть и захваченного, города.

– Пошёл-пошёл! Или прибить на месте? – выкрикнул Сверр, и для убедительности достал меч из ножен.

Йозеф, оглядываясь, поплёлся к лесу. Он заметил человека у ворот, но тот быстро скрылись за воротами.

Гостевой дом, отведённый важным гостям, охранялся с особой надёжностью. В покои князя вошёл один из его воинов и низко поклонился князю. Зигмунд наполовину лежал среди мягких подушек и жевал яблоко.

– В жизни не видел столько подушек, – улыбнулся Зигмунд. – Южане славно обустраивают свои дома. Эти пришлые тоже наверняка не знают, что с ними делать, – князь откинул одну из подушек в сторону.

– Она пыталась сбежать, – ответил воин.

– Это интересно, – князь подался вперёд. – Одна?

– С каким-то музыкантом.

– Его казнили? – Зигмунд благородно откинулся на подушки.

– Нет. Конунг приказал вышвырнул его за ворота.

– Ещё интересней, – хмыкнул князь. – Ты сам это видел?

– Да. Убить его? – предложил воин. – Мальчишка не мог далеко уйти.

– Нет. Если конунг не стал омрачать казнью завтрашний день, то и мы не станем.

Воин поклонился и вышел из покоев.

– Значит, она любит музыку? – усмехнулся князь. – Это куда лучше, чем мечи.

Князь отшвырнул огрызок на пол.

* * *

Много зим с того времени прошло. Много лет пролетело. Что музыкант только не делал, где он только ни был, а мастерство игры, так и осталось его единственным любимым занятием. А родных мест он боялся, как огня. Чужие дороги были гораздо приветливей и милей.

А годы берут своё. Вот и лицо прорезали морщинки, появились седые волосы на голове, руки ослабли, глаза плохо видеть стали.

А бедный музыкант скитался по бесконечным дорогам, городам, да посёлкам. Ничего у него не было, а сейчас и силы покидали. Только скрипка и осталась.

Сделав последний аккорд, Йозеф опустил инструмент.