Одиночка

Адиль задумчиво смотрит вперед, кисть переброшена через колесо руля.

– В общем, по поводу врача я узнаю, – неестественно бодро говорю я, попутно запихивая телефон в сумку. – Не исключаю, что нужно будет привезти маму на осмотр. Так будет лучше, поверь… Возможно, ей скорректируют дозы препаратов. И проверенную сиделку тоже найду. У нас хорошие девочки есть…

Он поворачивается, смотрит мне в глаза. За семь лет Адиль либо разучился чувствовать, либо в совершенстве овладел умением держать лицо. В его взгляде я ничего не могу разглядеть, кроме разве что серых теней.

И не выдерживаю. Ему всегда удавалось выводить меня на эмоции, да и день выдался непростым.

– Какого черта ты все время молчишь? – в отчаянии шиплю я. – Неужели за столько времени совсем нечего сказать?

Тени в его глазах сгущаются, в них даже появляется блеск.

– Чего ты услышать хочешь? Ты живешь… – Адиль делает кивок головой, указывая на синий бампер порше, – Вот и живи, не дергайся.

Я презираю себя за то, что буря, бушующая внутри, слишком схожа с бурей семилетней давности.

Только семь лет назад я могла завизжать и наброситься на него с кулаками, а сейчас не имею права. Но эмоции почти те же, и это угнетает. Я все-таки дура, если подумала, что сегодня между нами что-то изменилось.

– За мою жизнь можешь не переживать. У меня всё отлично. Просто понять пытаюсь, почему ты тогда так поступил.

– Захотелось сменить обстановку, – безлико отвечает он, дернув ладонью, свисающей с руля. – Достаточная причина?

Я сглатываю сухое жжение в горле, которое за секунду заразило собой грудь.

Равнодушие Адиля способно иссушить все вокруг.

Приходится прочистить горло, чтобы не говорить шепотом.

– Тогда этого было недостаточно. Теперь, думаю, вполне.

По крайней мере, этот диалог избавляет нас от необходимости вежливо прощаться. Хватит и того, что я не буду оглушительно хлопать дверью.

– Даш, это что было, а? – Дима, встречающий меня в дверях, смотрит возмущенно. – Почему ты вышла из его машины? Ты к отцу ездила или куда-то еще?

Не глядя на него, сбрасываю с ног обувь и роняю на пол сумку.

Туалет. Да, мне нужно туда. Там есть замок, а замок означает уединение.

– Я все объясню, ладно? – бормочу, сфокусировавшись на спасительной двери. – Просто дай мне минуту.

16

– Бывший твой будет сегодня, не в курсе? – ехидничает Дима, помогая мне выйти из машины. – А то что-то его мерседеса не видно.

Я закатываю глаза, больше не пытаясь прятать раздражение.