Одиночка

– Письмо передай Сергею тогда. – Она впихивает мне в руку длинный бумажный конверт с банковским логотипом и, сощурившись, шарит выцветшими глазами по моему лицу. – Ты ведь дочка его, да?

– Да, я его дочка. Письмо передам. Газету давайте тоже.

Забрав почту, я продолжаю свой путь на нужный этаж, взбегая по узким лестничным пролетам, пропахшим кошачьей мочой и старостью. Когда приезжаю сюда, невозможно всякий раз не дивиться контрасту этого места с теми, в которых я привыкла находиться сейчас: будь то квартира Димы либо моя собственная.

Часть входных дверей до сих пор обиты дерматином, пересеченным проволочными ромбами, а на старой потолочной побелке виднеются обожженные пятна – следы вандализма десятилетней давности.

Ткнув в звонок, по привычке разглядываю выпуклую линзу глазка, чтобы скрасить ожидание. Сюда я приезжаю примерно раз в два-три месяца проведать отца, предварительно купив продукты в ближайшем супермаркете: сыры, колбасы, фрукты и что-то сладкое – то, что он вряд ли купит себе сам.

Обычно провожу у него от силы час – на большее нас обоих не хватает. Отец и без того не был чересчур общительным, а ушедшие годы и его нездоровый образ жизни и вовсе растащили нас по противоположным углам.

– Привет. – Я переступаю порог тесной прихожей, привыкая к спертому, пропахшему дешевым табаком воздуху. – Это тебе… Там торт к чаю. Сказали, сегодняшний, свежий.

Отец забирает пакет и неловко переминается с ноги на ногу в ожидании, пока я избавлюсь от туфель.

– Я чайник поставил, – звучат его первые слова под удаляющееся шарканье истертых домашних тапок. – Ты же будешь?

– Буду конечно, – отвечаю я, шагая за ним следом.

Кажется, за прошедшее время отец сильнее похудел.

А в остальном с того момента, как я была здесь в последний раз, больше ничего не изменилось. Тот же чайник, потемневший от нагара, та же клеенчатая скатерть, испещренная множественными порезами от ножа. Каждый раз надеюсь, что у отца кто-то появится, и эта мрачная квартира наконец обретет уют.

– Тут еще колбаса и сыр. – Один за другим я выкладываю продукты на стол и оглядываюсь в поисках разделочной доски. – Давай порежу? Ты обедал уже?

– Суп сварил с утра. Поел.

Кашлянув, отец лезет в дальний ящик за чашками.

Спустя пару минут мы сидим друг напротив друга. На доске лежат приготовленные мной бутерброды, в пластиковой миске – помытые виноград и бананы, а над столом висит тишина.