Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

– Итак, всё сводится к вопросам, кто мог совершить кражу, и у кого для этого был подходящий мотив. Пока у нас четыре кандидатуры, у которых была возможность незаметно взять Чашу, – продолжил по ходу… – или на ходу? – рассуждать я.

– Тагард, Нидария, Равелисса, Грэйди, – откликнулась Недотрога.

– Угу. Это те, про кого мы знаем. А кому это могло быть нужно?

– Да кому угодно, как я уже говорила, – пожала плечами принцесса.

– Ну, с Нидарией всё понятно. Тагарда тоже как-то притянуть можно, хоть и за уши.

– О, эти подколодные – простите, сердечные – подруги иногда такие выдумщицы, когда то, чего они хотят, достается другой.

– Это вы про Тагарда? – удивился я.

– Нет, это я про свадьбу. Хотя, возможно и про Тагарда. Пока не знаю.

– Хорошо. А Грейди?

– Не знаю. Может, ему захотелось присоединить к своим землям этот лакомый кусочек, – глядя в окно, предположила Недотрога.

– На Грэйди это непохоже. Насколько я его знаю.

– Да, на того Грэйди, которого знала я, это непохоже. Но люди иногда меняются, эрус. – Недотрога оторвала взгляд от осеннего пейзажа за окном, вернув его мне. – Особенно, когда к ним приходят деньги. Много денег. Я не утверждаю, что он изменился, но ведь мог измениться, согласны? Вообще, всё это дело как-то дурно пахнет, – сморщила она нос. – Мне не понравилось всё, что я здесь вчера увидела. Мне не понравилось всё, что я здесь сегодня услышала.

– Мне в браке вообще ничего не нравится, – поделился я.

– А с чего бы вам что-то нравилось в браке? – хмыкнула принцесса. В её чайных глазах мелькали отблески последнего осеннего солнца. – Мы с вами и наши матримониальные отношения – разменная монета в политических играх.

– Ну зачем же так, принцесса. В нашей семье принято вступать в брак по любви, – возразил я.

– О да! Но желательно, чтобы это была любовь к венценосной особе, – в словах Недотроги слышалась не то горечь, не то сарказм.

– Вы не верите в любовь к венценосным особам?

– Я верю в любовь. Но боюсь, что к моему браку она не будет иметь никакого отношения.

– А как же надежда?

Я подошел к ней, опустился на колени и изобразил самую трогательную из своих мин. Вот он, подходящий момент: момент откровения, единения, сочувствия.