Идущий с мечом

Мои силы тают, тают…

Нож у пояса стал горячим и замерцал синими всполохами. Тимофей поторопился выхватить его.

Сейчас он был собран и деловит. Нож в его руке, хоть и продолжал полыхать так же сильно, был абсолютно холодным. Ножу он верил, как самому себе: горячие или холодные всполохи всегда предупреждали об опасности, но если всполохи были холодными, опасность не была смертельной.

Сейчас в воздухе явно веяло угрозой. И не только веяло – она стремительно приближалась.

С дальнего конца, от башни, на него наплывал тёмный силуэт, который вскоре принял облик мрачной женщины с чёрными волосами, распущенными по плечам, и горящими зловещим огнём глазами.

Резкие красные всполохи окружали всю её зловещую фигуру, глаза метали молнии, и бледная фигура княжны издала слабый вздох и забилась в угол.

– Берегись… – прошелестел рядом бестелесный голос княжны, и Тимофей едва успел уклониться от шаровой молнии, пущенной в него рукой ведьмы. Удар был молниеносным и незаметным для глаза, но Тимофей уловил его, и успел отпрянуть, взмахнув перед собой ножом и рассекая огненный шар на две половинки.

Ведьма затряслась от ярости, выхватила из складок балахона огненный кинжал и бросилась на Тимофея.

Тимофей уклонился от направленного на него кинжала и нанёс ответный удар. Его нож никогда не промахивался с такого близкого расстояния (впрочем, и с более дальнего – тоже), не промахнулся он и сейчас.

Страшный крик, от которого дрогнули стены, потряс подземелье. Глаза ведьмы вспыхнули адским огнём. Тимофей почувствовал резкий удар, сильное головокружение, и вокруг него всё померкло.

Темнота, мрак и холод… Тимофей очнулся от своего короткого обморока и услышал чужие голоса кругом.

Где он?

Тимофей прислушался и вдруг понял, что башня ещё строится. Не зря ему показалось, что голова не просто кружится – его затягивает куда-то в провал.

Провал оказался временным. Он действительно провалился в прошлое.

– Повелел князь поставити стрельницу каменную на Гремячей горе…

– Окольный город…

Тимофей помянул ведьму недобрым словом, но сильно отвлекаться не стал – у него сейчас были более важные дела, чем изучение прошлого Пскова. Он прикрыл глаза и сосредоточился на образе Матвея: силой двоих куда быстрее можно пронизать время.

Матвей не подвёл.