Затерянные в Эльдорадо

На крайний случай – хороший, острый нож. Но у меня и его нет. Остается надеяться на здравый смысл двух третьих мужской части компании. То, что он отсутствует у «Тавиньо», и так ясно. У двух остальных – под сомнением. Но, может, пока они будут выяснять, кому принадлежит главный приз, мы выйдем к людям. Значит, стратегия поведения – спокойный нейтралитет. Беспомощность – дозировано, ровно, чтобы будить отеческие, а не основные инстинкты. Глупость – умеренно, чтобы и симпатии не возникало, и желания прибить – тоже.

Главное, чтобы тактик во мне не подкачал.

Когда я вернулась из пешего неэротического путешествия, Тавиньо и Эндрю уже были возле самолета. Колумбиец пытался прорваться к фюзеляжу, а американец его не пускал, растопырив руки.

– Ой, а что у вас тут происходит? – спросила я миролюбиво, как положено настоящей любопытной блондинке.

– Этот хо?то не пускает меня в самолет! – объяснил для непонятливых колумбиец.

– Да? А почему? – поддержала я беседу.

– Потому что он ихо де ла пута! – аргументировал Тавиньо на обсценном испанском.

– А что означает «иходелапута»? – невинно поинтересовалась я.

Американец смутился. Возможно, уровень его испанского не отличался от французского. Но то, что «пута» в пристойном варианте звучит как «девица с пониженной социальной ответственностью», он, видимо, знал.

– Сын бешенной ослицы и каймана! – проявил колумбиец творческий подход к переводу, и в чем-то был близок к оригиналу. Вряд ли такую самку можно было назвать разборчивой в связях.

– Фу-фу-фу! – сморщила я носик. – А почему вы его не пускаете? – обратилась я к американцу с сомнительной родословной.

– Вдруг этот… что-нибудь еще нажмет, и самолет всё-таки взорвется? – резонно заявил Эндрю, вытирая рукавом пот со лба. Он так и не снял пиджак, страдалец во имя имиджа.

Интересно, как надолго его хватит? Сельва очень быстро обнажает истинную суть человека, срывая всё наносное.

– На что ты намекаешь, мохо?н?! – возмутился Тавиньо и полез на оппонента с наскоками, выпячивая грудь, как петух на боях.

Не знаю, как он разглядел в словах американца какой-то намек. По-моему, всё предельно четко и конкретно. Но сильнее меня поразила некритичность нашего латиноамериканского спутника.