Снесу крышу. Дорого

В тот самый момент, когда Паша набирал воздуха в грудь, чтобы рассказать, что если Толик думает, будто у него тяжелая жизнь, то Кощей может ему для сравнения показать, как это выглядит на самом деле, зазвонил телефон. Поляков, не глянув, принял.

– Паша, ты где?! – ворвался в его мозг голос Димы Алексеенко, главы небольшой, но гордой фирмы по бухгалтерскому сопровождению.

– На работе, где, – буркнул Паша в ответ.

– А где ты должен быть?!

– Ну где я должен быть? Не томи уже. У меня тут без тебя подгорает, – отгавкался Кощей.

– На встрече со школьниками ты должен быть, – процедил Дмитрий, и между строк прозвучало недоговоренное «склеротик контуженный».

Пашка звонко шлепнул себя ладонью по лбу. Действительно, формально-мифический Совет по предпринимательству сегодня проводил акцию по окучиванию неокрепших подростковых умов на тему: «Как хорошо в стране российской жить».

– Ё-маё-пионерская-зорька… – выдавил из себя Поляков.

– Секретаршу уже заведи! – рявкнул Алексеенко, и из трубки ощутимо полыхнуло.

– Мне только секретарши не хватало в нашем тихом гадюшнике, – ответил Пашка в пикающую трубку, показывая Толе, что не время, и полез в шкаф за плащом.

В дверях, на ходу пытаясь попасть во второй рукав, он столкнулся с Валентиной Петровной. У суровой главной бухгалтерши даже прозвища не было, так ее все боялись.

– Павел Константинович, – тоном «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться» обратилась к нему главбух. – Нам нужно обсудить расходы на следующий месяц.

– Завтра, – отмахнулся Пашка.

– Это уже третье «завтра» на неделе, и пятое с начала месяца, – уведомила Валентина Петровна. Ее скрупулезность – самое ценное профессиональное качество главбуха, – раздражало Пашку сильнее всего.

– Хорошо, сегодня. Когда вернусь, – пообещал Кощей.

Он знал, что когда вернётся, на работе её уже не будет. И она это знала. Но сделать ничего не могла, потому что Пашка уже скакал по коридору в сторону лифта.

На ближайшие три-четыре часа Кощей был потерян для мира. И эти три-четыре часа были безнадежно потеряны для Кощея. Жизнь – боль. Он приготовился страдать от скуки.

Зато после помпезного мероприятия, на котором Пашка экспромтом врал детям о светлых перспективах российского бизнеса, он обнаружил привет от Макса.

Док, как всегда, был краток, чёток и конкретен. Он вообще был жутким педантом, что Пашку в некотором роде восхищало.