Неевклидово пространство

Итак, в ночь с субботы на воскресенье случилось что-то важное. Китиарцы зачем-то прибыли в третьесортный бордель и спрятали там свои коммы – или их спрятал кто-то другой, чтобы отвести след. В воскресенье – а может в ночь на воскресенье, Бродски избивают. Свои или чужие? Если чужие, и китиарцев схватили, то как двоим удалось спрятать коммы? Коммуникатор Бродски был найден в номере вместе с телом. Выглядел он так, будто на нем танцевали жигу в шпильках. Чип памяти был поврежден, и эксперты полиции из него ничего выжать не смогли.

Может, китиарцев схватили не одновременно. А может, не хватали вообще. Возможно, в группе действительно назревал скандал. Пока слова Даниэлы не противоречили истине, и если посмотреть под этим углом на версию Райана, то возможно, они оба не врут. Просто стажер не всё знал. Итак, конфликт достиг апогея, и китиарцы подрались. Может, даже там, в борделе. Но Оуэна убили через сутки с лишком. Зачем нужно было заранее вырубать и прятать коммы? Не исключено, что из-за увлечения капитана – чем бы оно ни было – у Эбби и Эмиля возникли проблемы, и они оказались вынуждены прятаться.

Официальный представитель Китиары вот-вот должен появиться. Алекс это нутром чуял. Он потянулся, чтобы вновь отхлебнуть из кружки.

– Как успехи? – раздался голос за спиной.

Детектив оглянулся. Там стоял Виктор Майер.

– Пусто.

– В смысле, – брюнет прошел к креслу Олдмена, – не нашли?

– Нашли, – детектив кивнул. – Но в коммах пусто.

– Совсем-совсем пусто? – Китиарец не был удивлен, он уточнял, будто это имело значение.

– Программеры обнаружили нечто неопознаваемое, но пока не представляют, с какой стороны к нему подлезть.

Майер презрительно хмыкнул:

– Ну-ну…

– А вы, конечно, его вскроете в два счета, – саркастически заметил Алекс.

– Боюсь, что нет. То, что вы описываете, похоже на процедуру «аларм», – задумчиво произнес брюнет. – Так Исследовательский Корпус зачищает технику в случае опасности.

– «У нас»? – переспросил детектив.

– Нравится вам это или нет, но вырос я на Китиаре, – отрезал Виктор, будто тема для него была болезненной.

– И каждый китиарец с пеленок знает об этом самом «аларме», – полуспросил, полуконстатировал Коллингейм не без иронии.