Последние выборы сенатора

Алекс оглядывался по сторонам. Здесь почти ничего не изменилось. На стенах слегка обновились афиши, добавилось благодарственных адресов в тяжелых рамках. И всё. Общий облик, атмосфера остались прежними.

Впереди слышался женский голос, что-то втолковывавший собеседнику, и ответный мужской бубнёж.

– Я против, категорически против! – говорила на повышенных тонах женщина. – У нас и так бюджет трещит по швам, не знаю, где на заплатки наскрести.

– Это не обсуждается. Он нам нужен. Сейчас это единственный наш шанс.

– Тонни, почему ты не хочешь воспользоваться традиционными методами? – вопрошала неведомая собеседница неведомого Тонни.

– Потому что наш бюджет трещит по швам! – гаркнул тот.

Детективу меньше всего хотелось, чтобы его поймали на подслушивании в штабе предвыборной кампании. Поэтому он ускорился, покидая зону слышимости. В приемной тоже была пустота. Дверь в кабинет сенатора была распахнута.

– А, детектив, – сенатор встал из-за стола и с широкой улыбкой двинулся навстречу Коллингейму.

Он протянул горячую ладонь для рукопожатия. Будто не было между ними недопонимания ни в первую, ни во вторую встречи. Алекс ответил.

Сенатор прикрыл за ним дверь, демонстрируя, что ждали здесь только его.

– Вы не боитесь вот так, без охраны? – удивился детектив, усаживаясь в предложенное кресло.

– Открою вам тайну, – доверительно потянулся к Коллингейму Неукротимый Ронни. – Здесь целая куча охраны, и вели вас от самого входа по камерам. Но я предупредил Глена, что жду вашего визита.

– Это начальник службы безопасности? – уточнил Алекс.

– Да, конечно, – улыбаясь, как на галодебатах, кивнул Брукс. И замолчал.

Когда пауза стала напрягать, Коллингейм решил, что пора переходить к делу.

– Вы сказали, что у вас возникли какие-то… обстоятельства, – напомнил он.

– Да, детектив, – улыбка стерлась с лица сенатора. – Понимаете, у меня… потерялся помощник.

– В каком смысле «потерялся»? – уточнил детектив.

Он собачка, что ли? Второй носок под кроватью?

– В прямом.

– Вы предполагаете, он сбежал?

– Или его похитили, – предположил сенатор. – Или еще хуже. Понимаете, он очень многое знает. Я боюсь, что его могут использовать против меня на выборах.