Пиппа ищет неприятностей

 – Пёс, оружие, вещи здесь, Пончик, проследи, чтобы…

Он еще что-то говорил, а я уже мчалась от полянки подальше, сжимая ладонями пылающие щеки. И это только первый день! Даже не день, практически. День я спала. Наверное, тетушка Магда была права по поводу моей идеи. Какой ужас!

Забежав достаточно далеко, чтобы меня невозможно было разглядеть за стволами, я влезла в кустики и присела. Над головой застрекотал Шорька. Я задрала голову:

– Трусливый предатель, – заявила я ему.

Довольный зверек рыжей молнией мелькал среди веток, радуясь свободе.

Пёс – тоже животное. Но он намеренно.

Я поднялась, затянула вязки на штанах, проверила корсет. Итак, на ближайшее время у меня какие задачи? Самая главная – найти что-то такое в лесу, что может меня продержать, пока голые мужчины находятся в воде. И, что еще важнее, – из неё выходят.

Шорька рассвистелся не на шутку. Я пошла на свист и обнаружила его в кусте, покрытом спелой чернилькой.

Ровняла возился с ветками, пытаясь развести огонь. Гроза устроился под очередным деревом со знакомой книгой. Три человеческие головы и семь лошадиных морд торчали над водой. С другой стороны полянки, также сжимая охапку веток, спешил Дикий.

– Гроза, разожги огонь, – велел он, свалив свою кучу дров на землю.

Флаобец на секунду оторвался от манускрипта, сделал жест рукой, произнес короткую фразу, и куча у ног командира запылала.

– Да не её! – возмутился Дикий. – А, в прочем, какая разница? – махнул он рукой и дотолкал горящие ветки к будущему костровищу.

Я свалила свою добычу неподалеку от огня.

– Негусто, – недовольно заметил он.

– А я зато чернильку нашёл, – я открыла ладонь, показывая фиолетовую от ягодного сока ладонь с помятыми ягодами. – Точнее, не я, это Шорька, – уточнила я, тыкая пальцем вверх и надеясь, что это поможет зверьку завоевать расположение командира.

– Иди, иди! – согласился он, помахав рукой в сторону леса тоном «оставьте меня в покое».

Я взяла свою котомку и пошла.

Глава 9. Дик

– Я же говорил, от мальчишки будут одни неприятности, – недовольно высказывал мне Ровняла.

Будто не я тут главный, а у него в подмастерьях. Все, все в этом Талыме потеряли страх.