Кошки смотрят свысока

Она непроизвольно дёрнула рукой, и сумка рухнула на пол. Туфли, Люся, сотовый, щётка… – всё художественно рассыпалось по ковру.

– Платок мой носовой, – усмехнулся Алексей. – А вы о чём подумали?

– О носовом платке, – соврала Аля, кивая головой, как китайская собачка под лобовым стеклом.

Она опустилась на колени, чтобы собрать вещи. Каким-то непостижимым образом Доберман поднял сумку раньше, чем Яницкая села.

– Врушка, – с укоризной заявил он, вручая сумку ей.

– Я честно его верну, – возразила Аля.

– Я вам не верю, – нагло заявил Доберман, поднимая сломанную туфлю и выкатившийся на пол каблук и пытаясь пристроить один к другой, словно сверяя, подходят ли. Будто она всегда пару отломанных каблуков носит про запас. – Поэтому сам его заберу. И ногу вашу обработаю. А то, чувствую, вы здесь сейчас доломаете всё, что ещё не сломали. Бинты, лекарства есть?

– Я сама могу, – упрямо заявила Аля.

– Конечно, можете, – согласился мужчина, поднимаясь.

В общем, Альбина не хотела туда смотреть.

– Я – врач, – напомнила она. В том числе, себе.

Доберман выразительно вздохнул:

– Бедные ваши пациенты. – Вот тут он в корне ошибался. Они были совсем небедные. – Так где взять бинты и антисептики?

Альбина поняла, что от него так просто не избавиться – вцепился, как бездомный пёс в кость.

– Отвернитесь, – сказала она.

– Вы интригуете, – мотнул головой Алексей и повернулся к ней своей шикарной задницей. – Как я теперь буду спать?

Вот что мешало ей полностью разобрать вещи и разложить их по шкафам?

– Они в чемодане. Я просто не хочу, чтобы вы видели, что там.

– Оружие, наркотики, деньги?

Яницкая даже отвечать не стала. Просто быстро достала дорожную сумочку-аптечку и застегнула молнию чемодана.

– Вот, – она ткнула ею Доберману в локоть.

Тот молча повернулся, поднял Алю и понёс в ванную. Следом за ней там оказался стул из гостиной, который был водружен собственно в ванну. Теперь Яницкая восседала на нём, как королева. А верный паж, то есть дикарь, устроился на бортик, спиной к ней, лицом к крану. Грубые руки дикаря оказались нежны и осторожны. Сначала он отмочил успевший присохнуть от крови платок, потом промыл ногу, потом обработал и, наконец, забинтовал. Последнее было совершенно излишним.