Когево

 – Я же – машинист. Я всегда курю. Нам через Когу ехать, там мост разводной. Если там ледяной дождь был, всё – кранты! Заклинит механизм – полетим в Когу вместе с вагонами.

Снизу по лестнице начала карабкаться бабка со сплющенным лицом. Сзади нее на льду, скупо освещенные вокзальным фонарем, громоздились пакеты, кульки и мешочки.

– Ты куда набрала-то столько? – спросил машинист. – Сейчас отправляемся.

Бабка угрюмо смотрела снизу.

У меня от ночевки на сиденьях в зале ожидания ныла спина, но что-то ёкнуло.

Мама когда-то также собиралась в город в гости к родне. Обвешанная банками, кулечками и мешками.

– Давай, бабуль, помогу.

Я покосился на курящего машиниста, положил свой мешок и рюкзак с бесценным макбуком в дальний угол тамбура, спустился по лестнице, втащил бабку в вагон.

– Пять минут до отхода, – сказал машинист, затягиваясь.

Я начал аккуратно и по возможности быстро поднимать мешки и передавать их наверх бабке. Мешки были небольшие, но дико тяжелые.

Когда остался последний, я понял, что один не подниму.

Тогда машинист, хитро щурясь, спустился, выкинул окурок на перрон. Мы с ним вдвоем подхватили мешок и затащили вверх по обледенелой лестнице.

Бабка смотрела на нас оценивающим взглядом.

– Спасибо, милки, – неожиданно проскрипела она. – С меня – мост!

Машинист пошел по вагону, Я, пристроив рюкзак и свою поклажу на сиденье, перетаскал бабкин скарб из тамбура в вагон.

В динамиках засипело.

– Уважаемые пассажиры! Поезд на Когево отправляется в пять ноль пять с третьей платформы.

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Когево.

– А где пассажиры? – спросил я бабку.

– Мы – пассажиры, – усмехнулась бабка в ответ.

§§§

Ника сидела на прозрачном пластиковом стуле у барной стойки и смотрела на диодное панно на небоскребе напротив. Назойливая реклама азиата, пожирающего сочный бургер, вызывала отвращение. Нику подташнивало. На дне изящной чашки густым слоем лежала кофейная гуща.

Ника вспомнила как ее бабушка выливала гущу на блюдечко и уверяла окружающих в том, что в гуще видно будущее.

Ника опрокинула чашку и попыталась увидеть хоть что-нибудь в растекшейся по фарфору жиже. Но жижа только отсвечивала назойливо мигающей рекламой бургера, и будущее не показывала.

Ника подперла подбородок руками. Уехал. Уехал отрабатывать контракт. На год. Целый год. За год столько может произойти. Федя. Федя – не подарок. Не умеет одеваться.