Когево

С «истеричками» самое лучшее дождаться, пока извержение закончится, и только потом вступать в диалог. По дыханию Ельшинского я понял, что дендрологу не меньше семидесяти.

– Мне уже девяносто два года, – словно отвечая на мои мысли сказал «истеричка». – Я не «стоял у истоков» Института. Я приехал сюда за двадцать лето до того, как начали истекать эти «истоки». Мое призвание – дендрология. Здесь я мог бы сделать открытия планетарного масштаба.

– Вы и так ученый с мировой известностью, – уже произнося слово «мировой» я понял, что вызову новый взрыв.

– Вы – болван! Болван с микросхемами вместо мозгов! – Ельшинский с трудом поднялся с корточек. – Какая европейская известность? Вы не понимаете, что я провел здесь семьдесят лет? Семьдесят! Никуда не выезжая! И никогда не смогу уехать отсюда! Никто и никогда не уезжает из Когевского Эллипса. Либо в могилу, либо в ивовую рощу на склоне – видели небось красивые деревца?

– Извините, пожалуйста, при чем здесь ивовая роща? – мой мозг крайне медленно осмысливал его слова.

Мне стало не по себе. Слишком много фактов не укладывалось у меня в голове. Слишком многое не стыковалось. Узкие ботинки, лицо, спрятанное в воротник заячьего полушубка, распущенные волосы до пояса. Ельшинскому – девяносто два, но выглядит он чуть старше пятидесяти. Мешок с остовом елки, тот тип за свинцовой дверью в десяти минутах ходьбы по бесконечному коридору, нескончаемая лестница с недосягаемым куполом башенки, «диск V извлечен неправильно».

А! Так это он, Ельшинский, проникает сюда и скачивает с сервера важную информацию.

Я уже перерыл всю систему, но не смог найти данные о том, что именно скопировали, хотя сообщения о неправильном извлечении диска выскакивали почти каждый день.

– Зачем вы все время ходите ко мне с вашими флэшками, Ельшинский? – спросил я. – И что вы копируете?

– Я? – искренне удивился Ельшинский. – С чем хожу? Я у вас здесь первый раз. Без автотранспортировки даже и не нашел бы в здании, где вы сидите.

– Автотранспортировка? Это так называется?

– Ну да.

Есть длинное научное название, придуманное Марком. Совершенно непроизносимое. Мы предпочитаем пользоваться ненаучным, но всем понятным, вроде Самобранки в столовой. Это – кажущиеся позитивными проявления Когевского Эллипса. Подчеркиваю – «кажущиеся позитивными». И если вам, мальчик, в ваши 25…

– Мне 34…

– Не важно, все равно мальчик, раз вас можно прельстить такими пустяками, как кулинарные галлюцинации.