Когево

Давай люстру с вазой, и будет тебе рассказ!

– Ну, ладно, принесу тебе вазу. Говори! – Хлюпин включил компьютер. Кулер завыл. Хлюпин приготовился записывать.

– Птицу они привезут. Пукана. Носатую такую. В тепле живет, на холоде мерзнет, – дробным шепотом заговорила бабка. – В лесок наш пустят и будут смотреть – что с лесом, и с пуканом этим сделается. Но только не к добру это – наши-то в лесу чужих не любят. И никто не знает, как пукан себя поведет, и кем он в лесу станет.

Бабка схватила люстру.

– А цацки-то, цацки! – она бойко завернула хрустальную кучу в грязную рогожу, и сунула в ведро.

 – Бывай, милок! – и выскочила из комнаты.

§§§

Кран тёк. Во второй вечер я написал возмущенное заявление вахтерше с бесцветными глазами. Тётенька в кофте из разномастных ниток потягивала молоко из блюдечка у входа в общагу. Лицом вахтерша как две капли воды походила на бабку из поезда. Никакой реакции на моё заявление не последовало.

Я зашел в местное сельпо, в котором торговали всем: пряниками, стиральным порошком, ковриками для компьютерной мыши, шариковыми ручками и удобрениями.

Бесформенный продавец с таким же лицом как у бабки из поезда, в полинявшей до полной потери цвета спецовке, долго рылся на заваленных стеллажах. Рылся, чтобы сказать, что прокладок для крана нет, и когда будут неизвестно. Как будто он с самого начала не знал, что прокладок для крана нет.

Кран тёк. Звук капель проникал сквозь закрытую дверь санузла. Я попробовал заткнуть кран тяпкой, но не помогло. Попросил перевести меня в другую комнату и получил ответ: «Там не топят».

Рефлексировал на темы «Почему в общаге не может быть уютно?», «Почему в общежитии Когево при всем вселенском значении города в мировой науке нельзя починить один-единственный кран?», «Почему в XXI веке надо жить с допотопной сантехникой?».

Все эти мысли звучали у меня голове знакомым голосом, пока я вдруг не сообразил, что это – голос Ельшинского.

Чтобы выключить шарманку в голове, я взял рюкзак, вытряхнул из него все содержимое, и завязал рюкзак на кране.

Рюкзак сохнет быстро. У меня будет пара часов, чтобы подремать в тишине, пока рюкзак наполнится водой.

Когда ты находишься в активной фазе мониторного синдрома, сон приобретает странные формы. Не помогает даже пропитанная засохшим потом маска для сна, которую ты везде возишь с собой. Ты вроде как бы спишь, при этом проигрываешь в уме рабочие задачи. Вокруг тебя кругами, неконтролируемо, перемещается кошмар. Ты что-то не успел.