Золотая карета для Золушки. Роман о любви

Пётр поставил рядом с камином кресла, и мы удобно устроились в них, взяли в руки по шампуру и начали обжаривать с разных сторон. Сосиска медленно подрумянивалась и источала ароматный запах.

– Интересно, чей же это дом? – поинтересовалась я.

– Одной женщины, она является моим духовным чадом, я молюсь за её душу каждый день, а она в благодарность разрешила мне бесплатно пожить в нём.

– У тебя много таких духовных чад, батюшка?

– Много, Владочка, мне проще с женщинами, но и мужчины тоже есть духовные чада. Вот, к примеру, машину, на которой сейчас езжу, мне подарил один крутой и известный бандит Князь.

– Бандит? Я и не думала, что у них есть какие-то отношения со священнослужителями.

– Конечно есть! А как же? Я исповедую ему грехи, а за это он благодарит меня подарками и деньгами. У меня очень много богатых женщин в духовных чадах, которые имеют свой бизнес. Есть владелицы сыродельного завода, кожевенного завода и завода пищевых ароматов.

– Очень интересно. Расскажи мне про свою жену.

– Давай не сейчас, – ответил он.

– Я должна всё знать, расскажи, – уже настойчиво потребовала я.

– Хорошо, поговорим, но только после ужина, а то ещё аппетит пропадёт, – ответил Пётр и засмеялся.

Сосиски-гриль и жареный хлеб удались на славу. Жареный хлеб получился хрустящим, а сосиски были сочными и пахли дымом.

– После вкусного ужина можно и поговорить, – уже довольным голосом сказал Пётр, разглядывая догорающие угольки в камине и палкой переворачивая печёную картошку.

– Где сейчас твоя жена?

– Она в больнице, проходит химиотерапию под наблюдением врачей.

– Она может умереть? – спросила я с небольшим сожалением.

– Есть два варианта: она умрёт или всё-таки я помогу ей вылечиться. Я собираю деньги на её лечение, и люди мне в этом помогают. Владочка, я её не любил никогда, а женился только из жалости. У неё были плохие отношения со своей матерью. А сейчас мне очень тяжело с ней живётся, она кричит на меня по любому поводу.

И я увидела слёзы в его глазах.

– Уйти от неё я не могу, ведь я священник, мне нельзя. Меня могут лишить сана, и буду я батюшка-расстрига.

– Я не знала об этом, Пётр, и мне сейчас очень больно, – тихо произнесла я, и по моим щекам потекли слёзы.

– Владочка, ты мне очень нужна. Но прошу тебя, давай не будем пока ничего решать, время всё расставит на свои места.