Когда бабочке обрывают крылья…

– Клеопатра не была красавицей, а мужчины сходили по ней с ума, – заметила Инга.

– Не обязательно быть красавицей. Можно себя сделать, – со знанием дела сообщила Оленька.

Наташино лицо вытянулось от удивления и стало похоже на лошадиное.

– Как? – с надеждой в голосе спросила она.

– Лишь безмозглые дуры не могут привести себя в порядок, – Оленька была категорична.

Все снова уставились на меня. Они что, решили сегодня испытать на прочность мои нервы? Я даже не моргнула.

Наташа дернула за рукав Оленьку:

– Что дальше?

Ей не терпелось узнать: как, не будучи красавицей, завоевывать мужские сердца?

– Красота – это в первую очередь обаяние.

Понимаешь? – снисходительно продолжала Оленька. – Конечно, если ты целый день сидишь набыченная…

Тут три курицы опять повернулись в мою сторону. Все! Еще секунда, и я встану со своего места и затопчу этих глупых несушек.

Каким-то шестым чувством они почуяли мое настроение и, молча взяв сигареты, вышли на лестницу.

Сегодня не хотелось подслушивать – так я от них устала.

Ничего нового не услышу: будут обсуждать мои рытвины и кривые ноги.

Вернулись они притихшие и принялись шептаться. Оленьке непременно хотелось посвятить всех в подробности ее романа с Денисом. Из рассказа я узнала, что они встречаются уже не первую неделю, и ей все приелось. Пора бы и честь знать! Рассказывая, как он страдает из-за нее, она весело смеялась.

Вот дрянь! Ей наплевать на него! Она лишь тешит свое самолюбие – ничего больше. Ненависть к ней захлестнула меня с такой силой, что я чуть не зарычала, а карандаш в руке хрустнул.

Все удивлено оглянулись. Я лишь подняла глаза на Оленьку, как та сразу побледнела, схватив свой бронхолитик. Попрыскав себе в горло, она уставилась на монитор. Все затихли.

Внутри меня бушевал тайфун. Если бы она любила его, хотела быть ему женой, я бы ей все простила. Ведь счастье Дениса для меня дороже. А эта стерва лишь играет с человеком и, не задумываясь, причиняет ему боль.

* * *

Оленька пришла бледная и без косметики, объяснив это тем, что чувствует себя неважно.

Сегодня, на удивление, было тихо. После обеда они вышли на лестницу, я, как обычно, стала подслушивать.

– Даже курить не могу, – пожаловалась Оленька. – Опять астма разыгралась. Мне так плохо.

– Бедняжка! Не нужно было выходить на работу, – посочувствовала Инга.

– Сегодня приснился такой кошмар, вы себе представить не можете, – дрожащим голосом продолжала Оленька.