Выжить дважды. Часть 1

Цену ты знаешь…»

Варм, был заинтригован тем, что женщина рассказала о своей дочери, он торопливо сбросил с плеч мешок, и протянул его матери.

Вельма молча, заглянула внутрь, и с уважением посмотрела на Варма.

– Кажется, мы не ошиблись в тебе, добро пожаловать в нашу семью! Тропы осёдланы, Агайя ждёт тебя.

Со стороны прочих помещений пещеры послышался нарастающий шум, крики, отбросив шкуру, закрывающую вход, в пещеру вбежал Шестиног, его грубое, обветренное лицо, светилось детской радостью и вид имело глуповато-счастливый.

– У Шестинога пять рабочих жён, которые родили ему семь дочерей, впрочем, их было четырнадцать, как ты понимаешь… но Шестиног так ждал сына! – Наконец-то, – повторила она, и пригласила следовать за ней.

Идти пришлось довольно долго. Жилище Шестинога, казалось, состоит из одних извилистых коридоров. Наконец, все трое дошли до крайней пещеры. Дальше, у выхода, лежали несколько собак. Завидев хозяина, они дружно подняли головы и потянули носом воздух в ожидании подачки, но Шестиногу было не до них.

Роженица лежала на каменной скамье, укутанная шкурами. На широком плоском лице все три глаза светились необычайной гордостью. Двумя парами рук она держала по свёртку. Выбирай, – сказала она, и, протянула обоих сыновей Шестиногу. Тот взял детей, подошёл к стене, часть которой состояла из огромного валуна, и, опёршись об него плечом, приналёг и сдвинул камень с места.

Шестиног присел на корточки, положил на землю оба свёртка и развернул их. В них лежали два совершенно одинаковых мальчика. Две точные копии папаши в миниатюре. Три пары ножек каждого из малышей сучили в воздухе, грозя запутаться в тугой узелок. Широкий лоб, аккуратненький носик и три глаза, две руки, – всё как у отца. – Хотя рук лучше бы было бы две пары, как у матери, – подумал про себя Варм, – для охотника лишние конечности – дополнительный шанс выжить и накормить семью.

Малыши лежали на полу совершенно голенькие, обдуваемые холодным ветром, а взрослые, молча, наблюдали за ними, и ждали. Один из малышей зашёлся в крике, тельце покрылось «гусиной кожей» и стало слегка синеватым. Второй лежал, молча, и лишь молотил ручками и ножками по воздуху.