Многоликий Янус

Единственной проблемой было бы только осложнение отношений с графом, так как односторонний разрыв помолвки, нанесет ему сильное оскорбление.

И, всё же, мои мысли снова вернулись к поискам способа заработать денег, в том случае, если моя женитьба не состоится. Заниматься юриспруденцией, мне совершенно не хотелось, хотя отец часто твердил, что это сейчас самая престижная и высокооплачиваемая профессия. Возможно. Но, так как изначально законотворчество не вызывало у меня никакого энтузиазма, учился я, честно сказать, спустя рукава.

Поэтому знания в моей голове, были соответствующие.

А вот, сельское хозяйство! Мне было жаль, что отец не отдал меня учиться аграрному делу, искренне желая мне лучшей доли. Но, что уж теперь! – вздохнул я своим грустным мыслям, и огляделся, узнавая знакомые места, где я резвился беззаботным ребёнком. И вот, вскоре я въехал в своё имение. Окраина села встретила меня настороженным молчанием.

Я приподнялся в стременах и, приложив руку козырьком ко лбу, всмотрелся вдаль.

Но никого не было видно, даже собаки не лаяли. Куда они все подевались, вымерли что ли? – подумал я. Проскакав сквозь безмолвное поселение, я выехал на его окраину.

У самого ближайшего  поля, я увидел столпившееся население всего посёлка. Люди размахивали руками и что-то выкрикивали. Выпрямив спину и расправив плечи, я придал своему лицу спокойное и уверенное выражение. Шагом, подъехав к сборищу, услышал конец разговора. Громче всех ругалась тётка Матрёна, местная травница, с моим управляющим Прохором.

– Это же, сколько можно у нас кровь пить!? – верещала она. – Вы требуете подати, а зерно на посев не даёте! Вот где наш Барин? Я ему всё скажу! – Разорялась знахарка.

Управляющий, увидел меня, стоящего позади женщины и чуть не подавился. Он пытался вставить слово, чтобы остановить поток брани женщины, но та буквально не давала ему этого сделать и продолжала кричать и ругаться. Проследив за взглядом управляющего, один за другим,  крестьяне поворачивались, и замечали меня.

Вскоре, недовольный ропот полностью прекратился, слышен был только визгливый голос женщины. Наконец-то до неё тоже дошло, что какая-то подозрительная тишина вокруг образовалась и удивлённо оглянулась. Тут взгляд Матрёны, наконец, наткнулся на меня, и женщина мгновенно покраснела, вспомнив, что именно, она только что говорила, и кричала.

Я спешился, отдав повод, кузнецу Степану и вышел вперёд, встав рядом с Прохором.