Многоликий Янус

 – Я про то, что умение правильно наносить краски для лица, тоже нужно умение! И, чувство меры!

– Чего, чувство?

– Ну, нужно краситься так, чтобы мужчина думал, что это твоя настоящая, природная красота!

– Оооооо!

– Но, ты не переживай! Я тебя этому обязательно научу! – пообещала я девушке.

– А ты, откуда это всё знаешь?

– В своей прошлой жизни, я работала… – тут я задумалась, как бы другим словом заменить профессию гримёра. – Я раскрашивала лица артистам театра. Ну, которые на сцене играют спектакли.

– О! Это я знаю! – восторженно воскликнула Ядвига. – Как раз графиня намедни этих актёров привезла! Страсть, как хочется спектаклю посмотреть! – вздохнула девушка.

Наш содержательный внутренний диалог, был прерван фееричным появлением графини Овердрайв, в сопровождении Вильяма. Недавнего партнёра графини по спаррингу в конюшне, с ними не было. Я мысленно усмехнулась. Наверняка, это был чей-то муж или жених, раз так спешно ретировался.

Графиня приближалась, пыхтя, словно паровоз, так, что издалека было слышно.

Но вот, графиня и «мой» жених, подошли ко мне.

– Ты! Ты, мерзавка! Это твоих рук дело! – брызжа слюной, со злостью выпалила женщина и, нависла надо мной, дамокловым мечом.

– Ваша светлость! Уверяю, что вы ошибаетесь! – сладким, как патока голосом, попытался Вильям укротить взбесившуюся аристократку.

– Конечно, это она! – переключившись на мужчину, ткнула в меня указующим перстом, графиня. – Она давно меня ревнует к тебе! Я же видела! И это она подбросила муравьёв мне в платье!

Я сделала большие удивлённые глаза и пролепетала:

– Как? Как возможно подбросить муравьёв в платье? Я что, брала их по одному и сажала на вас!? И вы что, стали бы это терпеть? И, почему я должна ревновать к вам Вильяма? Ведь он мой жених, а не ваш! И мы с ним были сейчас вместе, пока не услышали ваш крик! – и в завершение этой длинной и проникновенной тирады, я сделала самые честные глаза в своей жизни.

Графиня молчала, продолжая сверлить меня подозрительным взглядом. Тогда я решила, что капля лести, ещё ни одному делу не вредила.