Многоликий Янус

Сильный дождь монотонно стучал по слежавшемуся верху стога, и ручейками стекал вниз. Вскоре мы заскучали, и принялись, набирая стекающую воду в ладошки, брызгать ею друг в друга. Разыгравшись, мы выскочили из стога и начали прыгать по лужам, с тем же стремлением, как можно сильнее обрызгать товарища водой.

Слева от скирды сена, в землю, с треском ударила молния, рассыпая во все стороны яркие искры. Мы взвизгнули и громко рассмеялись, мгновенно замолчав, когда увидели, что, в нашу сторону, по воздуху плывёт ослепительно сверкающий молочного цвета, шар.

Мы много слышали от взрослых, страшных рассказов о шаровой молнии, но сами увидели её впервые. Испуганно замерев, я закрыл глаза и постарался почти не дышать. Но слева от себя, я слышал громкое хриплое дыхание своего друга. Тимка явно сильно боялся. Я приоткрыл глаза, и скосил их на приятеля. Мальчишка, смотрел на светящийся, размером с большое яблоко, шар, и его тело сотрясала крупная дрожь.

– Замри! Закрой глаза и дыши тише! – прошептал я сквозь зубы.

– Ннне-ммогу! – клацая зубами, отрывисто бросил он мне.

– Не шевелись! Она скоро улетит!

Тимка промолчал,  не отводя взгляда со сверкающего кругляша, который, не спеша, словно принюхиваясь, крадучись двинулся в нашу сторону.

Я закрыл глаза, и постарался думать о чем-то отвлеченном, когда слева раздался громкий крик. Мгновенно открыв глаза, я успел увидеть, как Тимка замахал руками на висевший перед нами сверкающий шар, и бросился бежать. Но успел сделать всего пару шагов, как молния сорвалась со своего места, и, разбрасывая искры, ударила ему в спину.

Всё последующее, я помню, будто во сне. Помню дымящееся, обугленное, словно полено в костре, тело своего друга. Суетящихся вокруг взрослых. А ещё чувство полного безразличия днём, и жуткий страх с мучающими кошмарами, по ночам.

Подруга моего детства, – Аврора, со свойственной детям беспощадностью, долго издевалась надо мной и дразнила трусишкой. Будучи уже тогда влюблённым в эту невероятно красивую девочку, я храбрился, всячески делая вид, что ничего не боюсь, а уж грозы и страшных снов, тем более!

Дождь хлынул, как всегда, внезапно.