Не хочу влюбляться!

 – А сказать было слабо?

Белецкий не понял, что она имела в виду, но решил, что лучше всего еще раз согласно кивнуть, что и сделал. Адель тоже оригинальностью не отличилась и тоже повторила:

– Понятно. – После того как ею была выдержана небольшая пауза, за которую Александр так и не проронил ни слова, одноклассница вынуждена была продолжить, но уже с некоторым пафосом: – Ну… в конце концов, наплевать на отчет, но ты же человека, возможно, сделал инвалидом на всю жизнь!

Белецкий посмотрел на нее чуть с большим вниманием, но ничего не переспросил.

Если кошке Адели что-то от него надо, пусть выражается яснее, тем более что он никого и никогда ни при каких обстоятельствах не смог бы сделать инвалидом даже за сумасшедшие деньги. Не объяснять же ей это.

– То есть тебя это абсолютно не волнует?! – продолжила в том же идиотском ключе Адель, и Белецкий решил вступить в диалог, чтобы он наконец поскорее закончился.

– Выражайте, пожалуйста, свои мысли четче… – Александр чуть было не добавил «Адель», но вовремя спохватился и закончил предложение по-другому: – Леди.

Каких таких инвалидов вы имеете в виду? Какое я имею к ним отношение?

– Ну, ничего себе?! – патетически воскликнула Адель. – Он еще и прикидывается невинной овцой! Да ты ж в лицее так шандарахнул мою подругу дверью, что она выбила локтем стекло и вся поранилась!!

– Простите… что я сделал? – переспросил Белецкий. – Вы ничего не путаете, леди?

– Слушай, Сашка, кончай выдрючиваться! Я свидетель того, как ты, выходя из дверей актового зала в лицее, так оттолкнул Варьку из «Б», что у нее теперь рука распорота отсюда и досюда… – И одноклассница показала на своей руке размеры раны ее подруги Варьки.

– Я оттолкнул? – удивился Белецкий.

– Можно еще сказать – отшвырнул!

– Я не только никого не отшвыривал, я вообще никого не трогал! – Александр начал терять спокойствие.

– Ты можешь говорить, что угодно, но я видела все своими глазами! – Адель так разгорячилась, что ее лицо покрылось красными пятнами.

 – Варька не хочет на тебя никому жаловаться, но если ты перед ней хотя бы не извинишься, я сама на тебя пожалуюсь кому надо!

– Вы можете жаловаться, кому угодно, леди, но никогда не сможете приписать мне того, чего я не делал!

– Слушай, Белецкий, ты меня достал своей «леди»! Я тебе не леди!! Я Маша Рагулина! Запомни это! А на следующей перемене, будь так добр, дойди до кабинета иностранного языка на втором этаже.