Фенечка для фиолетовой феи

 – Нас девчонки научили, что предварительно, перед вызовом духа, зеркало нужно намазать сухим мылом и как следует растереть тряпкой, чтобы не было видно его следов.

– Мылом? – удивились одноклассницы. – Зачем?

– А затем, что мыло – это защитный экран. Ну… чтобы Пиковая Дама из зеркала не вышла и не передушила бы нас всех.

– Лен! А туз-то зачем? – почему-то шепотом спросила Ира.

– Она его на месте преступления оставляет, если, конечно, его совершит. Чтобы все знали, чьих это рук дело.

– А зачем? – еще тише повторила вопрос Сыромятникова.

– Откуда я знаю? Может, чтобы боялись и дух ее не тревожили.

– Поскольку ты жива и невредима, я догадываюсь, что Дама из зеркала так и не вышла, – опять вступила в разговор Ксения.

– Естественно, – процедила Брошенкова.

– Так, может, это вовсе и не Дама была?

– А кто же?

– Ну… кто-нибудь из вас… отразился…

– А-а-а! Шутить изволишь? Или издеваешься? – Долли прищурилась, почти как Германович.

– Всего понемножку, потому что не пойму, в чем фишка была? Вызвали старуху, посмотрели на нее – и все? – продолжала иронично улыбаться Ксения.

– Нет, конечно. Мы ей вопросы задавали, а она нам отвечала.

– И как вы с ней связь держали? По мобильнику или через пейджер? Или, может быть, Интернет уже и на тот свет провели?

– Представь себе – через обыкновенный лист бумаги! – У Долли от злости на Ксению даже сбились на один бок обычно очень симметрично распределенные кудряшки.

– Это как же? – не могла не встрять в разговор еле сдерживающая любопытство Сыромятникова.

– Ее ответы, Ирка, сами на листе проявились в виде самых обыкновенных предложений.

– Не может быть. – Ире стало так страшно, что она на всякий случай отодвинулась от Долли подальше, будто та могла невзначай обернуться страшной старухой. Потом придвинулась снова, чтобы свистящим шепотом уточнить: – И что она вам написала?

– Не стану же я тебе, Сыромятникова, чужие тайны выдавать! Да и свои тоже не хочется. Но ты уж поверь, о пустяках Даму не спрашивают, и ответы у нее – соответственные.

– А почерк? – не отставала Ирка. – Какой у нее почерк? Как у Пушкина? С завитками? С росчерками?

– С какими еще завитками? – отмахнулась от нее Долли. – Почерк как почерк… Честно говоря, я и не помню, какой у нее почерк… Я же говорю, что все это так жутко было, что не до почерка нам стало.

– Это все, Ирочка, – небрежно заметила Ксения, – мифы и легенды подросткового оздоровительного лагеря.