Если влюбишься – молчи!

Оксана с удовольствием отметила, что и на этот раз мама наверняка будет выглядеть в сто раз элегантнее, чем тетя Нина, которая в праздник всегда напоминает новогоднюю елку по количеству разномастных, часто взаимоисключающих друг друга ювелирных изделий. Мамино платье украшала только тонкая золотая цепочка с подвеской, переливающейся тремя маленькими бриллиантиками, – папин подарок к Восьмому марта.

– Я смотрю, ты не надела наши сережки. Это хорошо! – мама чмокнула дочку в нос.

– Почему? – осторожно спросила Оксана, предчувствуя недоброе.

– Потому что сегодня именно я буду при полном боевом комплекте. Я похудела, так что, может быть, даже колечко налезет. Дай-ка его сюда! И сережки тоже.

У Оксаны предательски задрожали руки. Она спрятала их за спину и слегка осипшим голосом сказала маме:

– Их нет… – и быстро добавила: – Временно… Скоро я возьму их назад и…

– Где они? – перебила ее мама. – Неужели ты кому-то отдала?

Мама, сама того не подозревая, подсказала дочери выход из ситуации.

– Да… Юльке… Только на один вечер! У нее сегодня… свидание… Мы же не знали, что и ты их сегодня захочешь надеть…

– Оксана! Что за странный поступок? Это же папин подарок! При чем тут Юлька? – мама бросила взгляд на часы и раздраженно закончила: – Я бы послала тебя к ней немедленно, но у нас уже совершенно не остается времени.

Сердитая мама довольно громко хлопнула дверью комнаты, а Оксана перевела дух. Она все-таки получила отсрочку. Мизерную, ничтожную, но все же отсрочку.

Она посмотрела на себя в зеркало. Лицо было зеленоватого оттенка. Мама наверняка отнесла появление данного колера на щеках дочери на счет своего строгого тона. На самом же деле… Оксана решила не додумывать эту ужасную мысль до конца. Она закрутила свои тяжелые густые волосы в узел на затылке, слегка тронула губы перламутровым блеском и вышла в коридор к ожидающим ее родителям.

– Почему ты не надела новый бордовый костюм с розовой блузкой? – все так же сердито спросила мама.

 – Куда его еще носить, если не на такие приемы!

Оксана виновато одернула свой любимый желтоватый джемперок из ангорской пряжи, а папа, приобняв ее за плечи, весело пропел:

– Во всех ты, душечка, нарядах хороша! – и потащил своих женщин к выходу.

В просторной четырехкомнатной квартире Маркеловых было много народу. Некоторых Оксана знала, потому что они дружили и с ее родителями тоже, других видела впервые.