Черная птица ревности

Сугробы по сторонам расчищенных дорожек базы высились чуть ли в человеческий рост. Ранним утром и вечерами, когда туристские домики и коттеджи терялись в сумерках, Майе казалось, будто она находится на Северном полюсе и что из-за поворота вполне может неожиданно выбрести белый медведь, не говоря уже о выводке неуклюжих пингвинов. Когда рассветало, турбаза становилась обычным местом отдыха, где безостановочно сновали лыжники, саночники и конькобежцы в таких ярких шапочках, шарфах и варежках, что на душе человека, хорошо сдавшего первые институтские экзамены, сразу становилось еще легче и праздничнее.

Студенты чудесно проводили дни, катаясь на лыжах, ватрушках и финских санях. Недалеко от корпуса, где они жили, находился довольно высоких холм, склон которого был залит водой, и широкий ледяной «язык» тянулся вниз метров на сто, не меньше. На этом холме проводили целые дни дети, живущие на турбазе, а вечерами с таким же детским визгом и хохотом с этой горки катались взрослые.

На лыжах Майя стояла очень хорошо и потому охотно и с удовольствием демонстрировала свое умение виртуозно съезжать с горы любой высоты. Соперничать с ней в этом мог только однокурсник Глеб Измайлов. Майя и Глеб, вместе, взбирались на самые крутые в окрестностях поселка Радужного вершины, а потом неслись вниз, стараясь обогнать друг друга, яростно отталкиваясь палками и изо всех сил работая ногами. Иногда первым у подножья горы оказывался Глеб, иногда Майя.

Они не могли победить друг друга и в этом ежедневном соперничании и потому у них не получалось по-настоящему подружиться, хотя оба явно симпатизировали друг другу.

Как ни смешно, Майя хорошо владела лыжным коньковым ходом и даже несколько бравировала этим своим умением, а вот коньки в детстве так и не освоила. Это очень понравилось ее однокурсникам, и чуть ли не вся группа сразу принялась учить ее кататься на коньках. Когда студенты носились по катку, сцепившись друг с другом змейкой или хороводом, Майя, которую обязательно ставили в самую середину, легко держалась на ногах, но стоило ее оставить на льду одну, не могла сделать ни шагу и тут же падала.

На нее, дурачась, валились друзья и подружки, захлебываясь смехом в этой беспорядочной куче-мале. К концу каникулярной недели Майя уже неплохо держалась на коньках, но все равно каталась хуже остальных, что продолжало веселить весь каток.