Вакансия за тридевять парсеков

Ну как они не понимают! Крупный метеорит – это же такая редкость! Даже без жизни на нем, он уникален сам по себе! В любой лаборатории с руками оторвут, а эти не идут! Даже Вилаин: искать осколочек он, видите ли, хочет, а когда тот сам в руки падает…

– Живо! – рявкнул начальник, шлепком по щеке отправляя алчно присосавшегося к ней комара в лучший мир.

Неохотно забравшись в нашу с Зиночкой палатку, я плюхнулась на спальный мешок, не потрудившись влезть внутрь, выключила фонарь и угрюмо отвернулась к стене.

– А что там было-то? – прошептала в темноте любопытная Зиночка, еще не успевшая обрасти коркой скептицизма.

Ответа она уже привычно не дождалась, еще немного поворочалась и затихла. Я свирепо разглядывала колышущийся от ветерка тент и решала, хватит ли во мне смелости уйти в одиночку. Да, лес дикий, тут действительно водятся животные – нас предупреждали перед прилетом. Но каков шанс нарваться на хищника в километре от собственной базы? Мы днем так орали, что все зверье распугали! И вообще, венец природы я или кто?.

Если сидеть в теплой палатке, пока все самое интересное происходит снаружи, немудрено разочароваться. Но я-то не Нинель! Так пусть отравится медведь, сожравший меня на пути к открытию!

Труднее всего было дождаться, когда все уснут. Первой на весь лагерь громогласно захрапела Инна Ивановна, умудряясь аппетитно причмокивать даже во сне. Вычислить Вилаина тоже было нетрудно, да и Зина рядом сопела ощутимо. А вот понять, спит ли Нинель, было почти невозможно.

С трудом продравшись сквозь дремоту и недостойное желание плотнее укутаться в спальный мешок, я осторожно, не включая фонарь, прокралась в лабораторную палатку. Нашарить в потемках стол оказалось просто, а вот сыскать на нем пустой контейнер (не в кулак же осколки собирать!) удалось не сразу. Сперва нащупалась банка газировки, потом опять она. Беззвучно ругнувшись, я сунула настойчивый напиток в карман безрукавки, чтоб не попадался под руку, наконец нашла бокс и даже рабочие перчатки и, уже пробираясь к выходу, все-таки что-то уронила.

***

Конец лета – коварное время года. Днем еще ярко светит солнце, но ночи уже холодные, так что в лесной сырости я быстро пожалела, что не оделась потеплее. Рабочие перчатки, натянутые в первые же минуты, согревали слабо.