Инверсия за тридевять парсеков

 – Не я пришел за ними, а они за мной!»

Да, в этот раз сомнений меньше…

Фок постарался вытряхнуть ее из головы. «Не бойся, – внушал он себе. – Страх мешает сосредоточиться. Ты не бояться должен, а действовать».

Когда капитан говорил об этом, все было легко и понятно, но на деле не бояться оказалось невероятно трудно. Фок совсем не хотел умирать, особенно так обидно. Тень, туннели, драки, копы – и чтобы вот так, в своей постели, от рук рядового бандита?..

Еще шаг – и Фок не выдержал. Все равно ничего он не поймет! Пусть капитан сколько угодно поет хвалу этой своей тактике, а ему хватит простого желания жить!

Он резко перевернулся, вскочил и изо всех сил ударил, стараясь размахнуться пошире.

Ничего не увидел, ни в кого не попал, и на долю секунды решил было, что ему все приснилось.

В следующий миг его поймали, скрутили и зажали рот невыносимо горячей рукой.

– Тише ты, глаз выколешь. Брось! Брось, говорю!

Запястье сдавили так, что нож выпал сам. По ощущениям, спина прижималась к раскаленному котлу, а спереди будто два уголька моргали.

Сомнений в том, кто именно вломился к нему ночью, больше не осталось.

– Вот те на! – Тайрен подсветил себе собственным огнем и подобрал подкатившийся к ногам нож. – Разве Мирра одобряет такие игрушки?

Издевательский тон разом привел Фока в чувство. Рванувшись, он высвободился из рук Эмпириана и отскочил, возмущенный до глубины души. Да что они себе позволяют?! Вломились, напугали, обожгли, еще и насмехаются теперь!

– Верхний свет! – прошипел он, пытаясь одновременно ощупать рот на предмет волдырей и говорить внятно.

Ожога, кажется, не было, но щипало сильно. Каюта озарилась, высветив обоих флиберийцев, скалящихся во все зубы. – Вы думаете, что творите?! Я вас убить мог!

– Прикинь? – восхитился Эмпириан. – Это он, оказывается, нас убивал!

– Да-а, метательным ножом… – Тайрен брезгливо повертел вышеуказанный за кончик лезвия, – из плавкой стали. Я почти оскорблен, Мирра!

– Отдай! – окончательно обозленный Фок попытался вырвать оружие, но Тайрен отдернул руку в последний момент, обдал жаром и глумливо заулыбался: попробуй, отбери.

– Хочешь фокус?

Вспышка – такая, что глаза обожгло болью, и расплавленный металл стек сквозь пальцы на пол. Фок открыл рот – то ли огрызнуться, то ли восхититься, и неожиданно понял, что не хочет ни того, ни другого. Кипящий в крови адреналин сменила усталость и тупая покорность.