Инверсия за тридевять парсеков

Зато Иджи свое получил! Будет знать, как против капитана выступать!

– А вдруг у тебя сотрясение?

Фок нетерпеливо дернул плечом, сбрасывая ее руку. Подумаешь, ударили, будто в первый раз!

– Джам, я не ребенок!

– Оставь его, – согласился капитан. – Будет плохо – сходит к Фриаму, не зря же нас медик объеда…

– К этому ублюдку?!

От неожиданности вздрогнул не только Фок, но и Сергей. Людочка скрипнула зубами и уставилась в пол.

– Фу, как грубо, – изумленно протянул капитан. – Разве так можно с гостями?

Фок был уверен, что она промолчит или даже извинится, но, похоже, Фриам успел достать ее больше, чем казалось.

– Сережа, долго этот… этот гость еще будет на корабле?! – выпалила Людочка, так сверкнув глазами, что было ясно: правильный ответ – «ни минуты больше».

Сергей неопределенно пожал плечами и попробовал уйти, но девушка заступила ему дорогу.

– Ты же видишь, как все недовольны, что он здесь! Он врет, что на нашей стороне, я сама видела – он каждый день кому-то звонит! Сережа, очнись! Он передаст наши координаты в МИК! Нас всех перебьют!

Фок не верил своим ушам.

– Он принесет беду! Прогони его, пожалуйста! Пусть уходит!

– Радость моя, – ласково улыбнулся капитан, – давай не будем ссориться по пустякам, м?

– Его нельзя здесь оставлять! Он миковский прихвостень…

– Довольно об этом.

–… засланная крыса, как ты не видишь?! Он всех нас сдаст, второй раз мы уже не отобьемся!

– Прием! Как слышно? Я говорю, достаточно.

– Тогда у нас был крейсер, а сейчас что? Из-за твоего упрямства мы все погибнем!

– Хватит! – так рявкнул Сергей, что Людочка отшатнулась, а Фок выскочил перед капитаном и уперся руками ему в грудь. Если еще и эти двое подерутся, можно смело вешать на корабль табличку «сумасшедший дом»! Капитан окинул брата взглядом, от которого вода бы испарилась, оглядел насупленную помощницу поверх его головы и продолжил твердо и решительно: – Хорошенько подумай, прежде чем вступать в конфронтацию, дорогая.

– Выгони его и спорить будет не о чем!

– А не выгнать ли мне тебя?

Девушка сверкнула на него глазами с такой яростью, какой Фок никогда прежде не видывал, но больше ничего не сказала – развернулась и зашагала прочь. Фок ее понимал, даже ему было больно такое слышать.