Ромео для балерины

"Как бы я повёл себя, будь у меня взрослая дочь? И вообще, в каком возрасте балерины решаются заводить детей? Хотелось бы трёх: двух пацанов и девочку…"

Наумов закончил говорить. Лёха вздохнул. Ему очень не хотелось огорчать хорошего человека, но видимо, придётся:

– Я обещал Лее не оставлять её и всегда быть рядом. Я уйду, только если она сама лично меня об этом попросит. А до тех пор я буду с ней, хотите Вы этого или нет.

Теперь пришла очередь Наумова ставить себя на место курсанта. "А отступился бы он в такой ситуации от Дарико? Да ни за что!" Где-то в глубине души Алексей был ему симпатичен: "А в парне есть стержень…"

–Так или иначе, я запрещаю тебе приближаться к Лее.

– Я это уже понял, – ухмыльнулся Меркулов, взял курку и пошёл к выходу.

* * *

Жизнь потекла своим чередом. Меркулов сдавал последнюю сессию, Лея готовилась к конкурсу. Он не появлялся у неё на квартире, зато она проникала в его, оторвавшись от "хвоста".

Они обнимались в кафешках, гуляли по городу, назначали свидания и встречались тайком.

После спектакля 30 декабря Лея не пришла домой: Меркулов, одолжив у друга машину, выкрал её прямо из театра со служебного входа. Охранник простоял до закрытия театра, потом позвонил в Самару.

– Паршивец! Он куда-то увёз её! – вспылил Наумов и пнул ножку стола.

Дарико, фаршируя курицу, бросила любящий и снисходительный взгляд на Сашу.

– Мне уже нравится этот мальчик, – кокетливо поддела она мужа.

Спастись бегством ей так и не удалось…

Когда Наумов вернул Дэри на кухню к её курице, она сказала:

– Отстань ты от них! Ты что, Лею не знаешь?! Она хоть и мягкая, но упёртая: вся в меня. И ещё… У неё что, совсем вкуса нет по-твоему? Неужели, имея такого отца, как ты, она бы выбрала слабака?

И Дарико с гордостью поцеловала мужа.

* * *

Он вёз её домой, в Дмитров, к маме. В Москве пришлось постоять в пробках, потом трасса стала свободнее.

– Ой, а подарок маме?

– Приготовил.

– Ой, а я без нарядного платья.

– А то, что на тебе, не нарядное? Ты что переживаешь?! Ко мне ж домой едешь!

Мама, Татьяна Сергеевна, заплакала, когда увидела их на пороге. Алексей обнял её.