Предательский поцелуй

Она, выросшая в глуши девчонка, вот-вот вступит в самое элегантное, самое утонченное общество в мире. Что, если ее одежды, ее манеры – да все в ней неправильно? Настолько неправильно, что Катерина со смехом выгонит ее из своего дома, отошлет прочь, в деревню, где Изабелле самое место. От мысли о том, что ей придется вернуться в одинокий дом, в глушь, где никогда не встретить такого мужчину, как тот незнакомец в черном, у Изабеллы невольно сжалось сердце.

Однако паж, вместо того чтобы захлопнуть перед ней дверь, лишь кивнул:

– Разумеется.

Синьорина Строцци ждет вас.

Он широко распахнул дверь и на улицу высыпали слуги в ливреях.

– Они отведут ваших лошадей в конюшню, синьорина Спинола. Соблаговолите последовать за мной, госпожа велела сразу провести вас к ней.

– Конечно, – слабым голосом отозвалась Изабелла, соскальзывая с жесткого испанского седла.

Ноги подгибались. Стоит ей сделать один шаг к этим дверям – и назад пути уже не будет. Она не сможет убежать.

«Трусиха! – прошептал внутренний голос.

Чего ты ждешь? Разве не к этому ты так долго стремилась? Разве не этого ты хотела? Тебе нечего стыдиться – твоя кровь такая же благородная и древняя, как и у нее. Не позорь своего отца… и себя».

Изабелла выпрямилась, расправила плечи. Нет, она не трусиха. И никогда ею не была. Она должна войти в эту дверь, пусть даже она окажется вратами ада. У нее нет выбора. Не теперь. Да теперь она и не хотела для себя другого пути.

Высоко подняв голову, Изабелла последовала за пажом.

Войдя в гостеприимно распахнутые двери, она обнаружила, что за ними нет и намека на адские мучения.

Сделав несколько шагов, Изабелла замерла, изумленно озираясь. Внутренний дворик был открыт небу, но нависающая крыша, закрывавшая галерею на втором этаже, давала тень и прохладу. В центре дворика высился внушительный мраморный фонтан, вода, сверкая, струилась из кувшина каменной нимфы. Пол был вымощен бледно-розовыми мраморными плитами, сиявшими чистотой. Древние статуи, изваяния богов, богинь и героев, удобные скамьи и кресла – все дышало уютом, звало к тихой беседе и размышлениям.

Здесь все было так, как на гравюрах в отцовских книгах, подумала Изабелла, как будто она очутилась на римской вилле.

Отцу бы здесь понравилось…

– Синьорина? – мягко окликнул паж, возвращая Изабеллу к реальности.

Она растерянно посмотрела на него. Девушка совсем забыла о его присутствии, забыла, что она не одна в этом средоточии совершенной красоты. Паж улыбнулся.