Пустячки

Это коварный доктор, которому надоели нелепые жалобы на сестру и на мир в целом, решил перейти от роли пассивного слушателя к роли активного деятеля и прервать неиссякаемый словесный поток.

Грудь более ни о чём не успела подумать: доктор погасил свет и вплотную занялся делом, в котором он, судя по всему, был специалистом не хуже, чем в психоанализе.

Домой она возвращалась через час; жизнь казалась прекрасной, сестра – милой и очаровательной; будущее сулило радужные перспективы.

«Господи! – вдыхая прохладный вечерний воздух, думала грудь.

Пустячок №3

Легенду эту рассказал мне мой отец, а ему – его отец, а ему – его отец. И так отцы передавали её из поколения в поколение своим сыновьям, а дочери, лишённые счастья узнать её, тайком подслушивали под дверью. Потом дверь открывалась и попадала по лбу дерзким девчонкам: именно поэтому все женщины в нашем роду – ясновидящие. Нет лучшего средства для открытия третьего глаза, чем хороший удар дверью по лбу! Но, впрочем, речь сейчас не об этом.

Так вот, история эта уходит корнями в глубь веков, когда земля ещё была дика и молода, когда вершины гор путались в кудрявых облаках, густые леса скрывали в себе множество зверей и птиц, а люди, населяющие землю, были сильные, красивые, необузданные и любвеобильные.

Жил-был на свете мистер Вау. Впрочем, он не всегда был мистером Вау: большую часть суток его звали мистером Ни то Ни сё, потому что непонятно было, для чего, собственно, появилось на свет Божий подобное недоразумение.

Затем он и его добыча удалялись в заранее подготовленное и укромное местечко, и там…мистер Ого-го забирался глубоко в пещеру, после чего совсем терял голову и начинал вытворять такое, что даже язык не поворачивается рассказать.

Немного погодя, утомлённый и поникший, наш герой выползал на свет Божий и какое-то время вёл размеренную жизнь – ходил на работу, справлял ежедневную нужду, иногда лечился – и так до тех пор, пока опять не подходило время охоты и безумств.

Так он и жил – ни о чём не жалея, довольствуясь тем, что есть, не требуя от жизни ничего – и почитал себя очень счастливым.