Хранительница и Орден Хаоса. Часть 3

 – Я между прочим, уже целый год хожу во внутренний дозор со своим дядькой.

Во внутренний дозор отправлялись только самые опытные дроу, так как это был последний рубеж перед пересечением границы города. И похвальба Дирганда говорила очень о многом. Друг Аранта действительно добился больших успехов, раз его, еще молодого дроу, стали отправлять именно во внутренний дозор.

– Ты к нам как, надолго? – осторожно поинтересовался дядька Дирганда – Боярдан.

Арант неопределенно пожал плечами. Он и сам еще не знал, как сложится его дальнейшая жизнь, но что-то ему подсказывало, что надолго застрять дома у него не получится.

Так и не дождавшись ответа, Боярдан сказал:

– Ну, ладно. Давай мы тебя проводим. – Это было не только проявление уважения к вернувшемуся принцу, но и их прямая обязанность, сопровождать всех, пересекающих границу города. И то обстоятельство, что сейчас это был не посторонний, а принц, ничего не меняло. Внутренний дозор крепко знал свои обязанности и ни в коем случае ими не пренебрегал.

Прекрасно все это понимая, Арант не обиделся и молча кивнул головой, показывая, что готов следовать за своими провожатыми. У кого другого, внутренний дозор просто обязан был бы изъять оружие, но для принца в данном случае сделали послабление, за что Арант был им благодарен. Действительно, ведь он не мог знать, как его встретят дома, после стольких лет отсутствия, когда многие даже стали считать, что он давно погиб.

– А говорили, что после разрыва, коргалы не возвращаются.

– Говорили. – сдержанно согласился Арант, проигнорировав вопросительный взгляд друга. Он совершенно не хотел с кем бы то ни было обсуждать свои взаимоотношения с коргалом, считая их глубоко личными. – И это действительно мой Вихрь, ты не ошибся.

Пока шли к городу, Арант молчал, гадая про себя, какой будет встреча.

Когда их небольшая процессия подошла к большому дому с башенками, увенчанными высокими шпилями, где жила семья Правителя, на крыльцо вышла очень красивая женщина с длинными черными волосами и глубокими темными глазами с миндалевидным разрезом. Она долго вглядывалась в сына и наконец, поверив, что видит именно его, шагнула вперед раскрыв свои объятия.