Новая Зона. Принцип добровольности

Арлен полулежал на больничной койке, словно какой-нибудь падишах из «Тысячи и одной ночи» в изысканной постели, только-только отпустивший от себя очередную наложницу, и улыбался ему так, словно не существовало никаких разногласий и даже последних лет пятнадцати, а они – два молодых идиота, собравшихся на какую-нибудь отвязную вечеринку.

– Рад тебя видеть, братик.

Глава 4

Стоило Ворону повесить трубку, переговорив с Шуваловым, как позвонил Нечаев. Ворон было решил, что разговор пойдет о странном явлении, в которое попал Денис в Периметре, но ошибся.

– Как ты? – поинтересовался Нечаев.

– За сегодняшний день меня спросили об этом человек десять, причем маскируя за данным вопросом желание поговорить о своих насущных проблемах, – ответил Ворон и предупредил: – Могу нагрубить.

– Груби, – разрешил Нечаев. – Я собираюсь грязно использовать твою персону в личных целях.

– Уже интереснее. – Ворон откашлялся и уточнил: – Во имя Добра и общего блага, естественно?

– Само собой.

– Это уже менее интересно, – признался Ворон, – идеологической подоплекой попахивает, а запах у идеологии специфический… как от того, чего лучше не трогать и тем более не вляпываться.

– Анархист, – фыркнул Нечаев.

– Ничуть. – Ворон повел плечом и поморщился. – Просто строем не хожу и не люблю, когда других заставляют. Ну, так что у тебя?

Нечаев вздохнул и отчеканил, словно при научном (или даже армейском) докладе:

– Брат.

– Он уже мне нравится, – вставил свои пять копеек Ворон.

– Спасибо, Игорь.

– Не за что. Дальше.

– Нашелся в больнице, в которую свозят жертв артефактов, аномалий и прочих, поехавших крышей на почве Зоны. С головой порядок, тело как у куклы. На шее – татуировка-голограмма.

Ворон порадовался тому, что занимательный рассказ происходил по телефону, а не в каком-нибудь кафе. Пожалуй, удержать лицо отрешенным он не сумел бы.

– Что рассказывает? – зато голос слушался, а кашель вполне удавалось списать на болезнь. Давненько до Ворона не добирались проклятущие ОРЗ с ОРВИ. С непривычки скрутило так, что он поставил на уши даже Романа.