Метро 2033. Дворец для рабов

Ему внезапно стало очень весело и легко, хотя впору было испугаться: слишком быстро состояние тревоги сменилось эйфорией.

– А по этому тоннелю, наверное, никто до нас и не ходил, – явно громче, чем следовало, сказал Данька. Тим многое отдал бы сейчас, чтобы увидеть его лицо, но окликать и просить обернуться не стал.

Данька шел первым, за ним, отстав на корпус и сместившись чуть левее – Максим, Тим – на таком же расстоянии от него, но справа.

«А ведь в случае чего меня и схватят», – подумал он и вздрогнул, уж слишком внезапно прозвучали слова Максима:

– Ты там поглядывай, командир, мало ли что.

«Мало ли, – мысленно согласился с ним Тим. – Вот сейчас ты, дружище, обернешься, а вместо глаз – бельма или, того хуже, оборванные нервы, а смотришь ты внутрь себя как будто. А то и вовсе глаз нет – сплошная тьма, как у Витаса, а по щекам кровь течет, словно слезы… кровавые слезы, ха-ха».

И он ведь понимал, что представляет себе отвратительные вещи, скорее подходящие для страшилок, так любимых подростками, из возраста которых давно вышел, или скучающими патрульными, – но никак не мог избавиться от душащего его смеха.

«Витас… – попытался парень сосредоточиться на единственном реальном воспоминании и отогнать подступающую истерику. – При чем он здесь? Вряд ли пришелся к слову… вернее, к мысли. Эти глюки чего-нибудь да означают, надо лишь расшифровать их верно. Например, глаза-бельма можно трактовать как зашоренность сознания, зацикленность на своих проблемах, а внешность Максима объяснить тем, что проблемы эти он тщательно скрывает.

Нет… бред. При чем здесь все-таки Витас? Он, конечно, показал себя далеко не с лучшей стороны, оказал воздействие… стоп! Если он отправил нас сюда, то вполне способен следить…»

Однако додумать он уже не успел. Кто-то внезапно постучал по плечу, и Тим обернулся машинально, совершенно забыв, что шел последним и сзади никого нет. В тот же миг его ослепил яркий электрический свет, а до слуха долетел резкий и пронзительный гудок.

Тим закричал, видя, как несется на него метропоезд. В том, что это именно он, а не какое-то чудище, сомневаться не приходилось. В тоннеле зажглись давно умершие огни-светляки, их свет плясал на жестяном корпусе, покрытом голубой краской. И спрятаться было абсолютно негде!

Парень еще успел увидеть испуганно-удивленное лицо машиниста – обтянутого кожей скелета с белками выпученных глаз и точками зрачков, радужки почему-то не было.