Метро 2033. Дворец для рабов

Один ты до Москвы не дойдешь. Отправлять тебя на верную смерть я не намерен.

Тим удивленно распахнул глаза – не сумел сдержаться.

– Вань, выйди, – велел Колодезов, – дай родичам поговорить по душам.

Конвоир кивнул и немедленно покинул кабинет.

– А ну, шасть на место! – донеслось из приемной, прежде чем дверь закрылась.

– То есть ты поверил мне? – тихо, боясь спугнуть удачу, спросил Тим.

– В то, что хочешь, как лучше? – хмыкнул Колодезов. – Даже не сомневался. И уже давно. В выживании москвичей – тоже, как ты догадался.

Метро строилось не только транспортным узлом, но и в качестве бомбоубежища, в том числе и на случай ядерной войны. Было бы странно, если бы за те минуты, за которые до нас долетели ракеты, никто не успел скрыться под землей. Да и удар произошел отнюдь не в ночь глухую, многих он аккурат в подземке и застал.

Тим подумал, что, будь он главнокомандующим вражеской армии, непременно атаковал бы в районе трех-четырех ночи, когда большинство потенциальных противников спит, а метро и прочие объекты инфраструктуры закрыты.

– Тоже удивляешься, почему ударили в такое время? – усмехнулся Колодезов.

Тим кивнул.

– Может, и не могли иначе, – проговорил Колодезов, – а может, обвинений в геноциде испугались.

– Вообще-то именно геноцид они и устроили, – заметил Тим.

– Своему населению всегда можно наплести с три короба: типа только защищались. И я, если уж по совести говорить, отнюдь не уверен, кто начал бучу первым. Может, они, а возможно, и мы. К тому же нельзя сбрасывать со счетов некую третью, четвертую и даже пятую сторону, оказавшуюся в выигрыше от всей этой свистопляски.

– Почему тогда нас еще никто не завоевал?

– Выгодоприобретатели ведь разные бывают. – Колодезов побарабанил пальцами по столешнице. – Чаю хочешь?

– Нет.

– Помнишь отца Федора? Он еще меня упрекал в том, что площадь под молельню выделять отказываюсь, антихристом обзывал, атеистом и антисемитом, хотя уж последнее к чему – вообще неясно.

– В свете того, что Иисус считался евреем, наверное, – хмыкнул Тим.

– Ну, разве лишь, – согласился Колодезов. – А теперь представь такого же Федора, но в десять раз фанатичнее; и адепта не православия, а, например, протестантизма.

– Или ислама.

– Ислам по большей части мирная религия, а в радикальном проявлении – религия захватническая. Мусульмане могли бы раздобыть где-нибудь боеголовку и подорвать во имя Аллаха и смерти неверных, но никогда не стали бы прятаться за чужими спинами.