Королевский гамбит. Сборник рассказов

Еще секунда и он метнулся к нему и прижал его в углу у входа – насколько это слово могло быть вообще уместно. Не имея привычного тела, он весь представлял собой в ту минуту сплошной разъяренный комок воли. «Для чегооооо?» – прорычал он.

– Второй шанс. У каждого должен быть второй шанс. – Он лепетал еле слышно, стараясь выскользнуть из угла. Лицо его выражало неподдельный ужас. – Они не дали мне второго шанса. Ты знаешь, что такое «никогда» в масштабах вечности??? Не ваше человеческое «никогда», которое ничего не стоит, а тотальное и безоговорочное, то, которое нельзя отменить.

Резкий толчок снова вырвал его и поднял мгновенно к потолку. Невероятная сила тащила его прочь и от этого места, и от его спутника.

– О, мой бог. Именно этого я и боялся. Смотри!!! – прокричал парень из угла, и резкая боль пронзила его голову, словно кто-то залез руками в его мозг и стал перекладывать там его содержимое. Перед глазами стали проскакивать яркие кадры – словно кино, только очень быстро и фрагментарно.

Детский дом, голодное и унылое отрочество, воровство, первый неумелый секс и подружка, неожиданная беременность. «В наше время иметь детей – большая роскошь». Он тушит сигарету, кидает на стол деньги: «Сделай аборт». Потом героин и рак.

– Я знал, что умираю, – он торопился, шептал ему словно в ухо, боясь не успеть. – Знал, как и ты. Но я не смог… Я не справился….У меня не получилось… – Он увидел студенческое общежитие, открытые анфилады пожарных лестниц и общих балконов и его тело, летящее вниз безвольным мешком.

– Мне нужен лишь один шанс, – его голос становился все дальше и сливался с невнятным гулом. – Всего лишь еще один шанс – прожить жизнь по – другому.

Он хотел ответить ему, что он не Бог, и не он решает чужие судьбы при всем сочувствии и жалости, которые теперь вызывал у него этот юноша, но темнота, которая стала совсем плотной, поглотила его и все, что было вокруг. «Имя?» – пронеслось в его голове в последнюю секунду. «Вик» – ответила темнота…

0

Дышать – особенно глубоко и полной грудью – иногда оказывается недоступной роскошью.

Боль царапала ему горло. Что-то все время мешало. Он хотел говорить и он не мог говорить.

Если бы сейчас он мог видеть себя со стороны, то удивился бы обилию шлангов, трубочек и аппаратуры, которая окружала его. Все это двигалось в своем ритме, издавало непривычные для его уха звуки, и для всего этого была сейчас лишь одна задача – поддерживать жизнь в его теле.