Гражданская жена с ридикюлем

Бросил ее одну в романтическом путешествии! Офелия мысленно подбирала слова и выражения, старательно фильтруя мат и продумывая направления движения, в которые ей хотелось послать нового муженька. Еще она предвкушала, как отлупит Юру чем-нибудь тяжелым, потому что она точно знала, что с бывшим просто разговаривать бесполезно.

Однако Матвей был так рад встрече с ней, так крепко ее обнимал, хвалил загар и подтянутую фигуру, что Офелия дала слабину и решила сдержаться. К тому же, Матвей сказал, что они с Юрой придумали крутой бизнес-план, и скоро их жизнь кардинально поменяется.

Офелия и сама была уверена, что их жизнь поменяется, потому что она решила брать бразды правления в новой семье в свои руки. Но она сильно сомневалась, что при участии Юры что-то может поменяться в лучшую сторону. Чтобы не расстраиваться и не сорваться на скандал, она попросила отложить все серьезные разговоры до возвращения домой. Тем более, по всему выходило, что Юра никуда от них не денется, и торопиться им некуда.

Она сказала, что устала и хочет отдохнуть. Матвей подсуетился, организовал баньку. Он и Юра решили напоследок еще раз отведать медового напитка. До полуночи по базе разносился их пьяный вой. Как истинные русские мужики, после хмельных напитков они хотели петь. Поэтому сели в беседке посреди базы и пели по принципу «кто кого переорет, тот и талантлив».

Поскольку репертуар у них был небогатый, орали наперебой сначала что-то из творчества Лепса, потом вспомнили пару песен Надежды Кадышевой.

Йоги-трезвенники испуганно поглядывали в их сторону из окон своих домиков, но сделать замечания не решались. К Офелии был делегирован один из туристов с просьбой утихомирить подвыпившую парочку, так как они срывали йогам вечернюю медитацию.

В тот момент, когда Юра от чувств полез к Матвею обниматься, а Матвей радостно раскрыл объятья своему другу, кто-то опрокинул на них ведро холодной воды. Мужики резко прекратили петь, но из объятий друг друга освободились не сразу. Так и стояли, дрожа, посреди беседки. Ждали, когда с них упадут последние капли. Потом расцепились и молча, пошатываясь, разошлись по домикам.