Обратная сторона Уфы

Прямая спина, пряма посадка головы, ноги утопали в райском саду. Невероятно тонкая работа мастера.

– Когда я пропала в первый раз и нашлась, вечером в ванной я обнаружила в глазах ангела слезы. Это оказались стразы. Наклеенные.

– Офигеть. Посмотреть можно?

– Да, – Каролина протянула мне коробочку, в которой лежали два мерцающих стоматологических страза. – Это все, больше вообще ничего, не считая того раухтопаза.

– Сны! Тебе снится такое, что у тебя возникает ощущение, что это не из твоей жизни? Что ты ранее никогда не чувствовала, что-то не твое, может, какой-то дискомфорт?

– Да, – ответила она.

 – Как раз об этом я и хотела с Вами поговорить. Я лечу во сне.

– Куда? – спросила я.

– Кого, – ответила она, улыбнувшись. – Мне снится, что я врач. Кругом война, кровь и много раненых. Я лечу их, делаю операции, пью спирт, постоянна голодна. Мне снилось это два раза. Я запомнила эти сны практически покадрово. Это страшные сны, в них много боли и крови. Возможно, было еще что-то, но вспомнить я не могу, к сожалению.

Мы пробеседовали до позднего вечера. Я знала все об этой девочке. Она оказалась очень приятной, милой собеседницей. Все абсолютно – детство, друзья, родственники, животные, молодые люди, музыка, хобби. Мне казалось, что я влезла в ее жизнь.

Совершенно разбитой я вернулась в свой дом и разложила карты на столе. Не сходилось, что-то не сходилось в деталях. В этом гигантском, растянутом, как кишка, городе должно быть на три портала больше.

Я никак не могла понять, как зацепиться, чтобы проложить линии и поймать три портала.

Отступление номер один

Я специалист в поиске пропавших людей. Так написано на моей визитной карте. На самом деле, это не совсем правда. Найти пропавшего по-настоящему человека (особенно пропавшего по своему желанию) очень сложно и практически невозможно. Большинство пропавших мест нахождения случайно, либо возвращаются сами, когда захотят. Я немного более узкий специалист, но так как о некоторых вещах не совсем принято говорить, то вкратце – я ищу людей, которые провалились во времени и возвращаю их в момент, в котором они провалились.

Именно в эту секунду полиция времени закрывает порталы, через которые эти потеряшки провалились. Они не нужны, эти люди, не в своем времени, не в своем месте. Это как эффект бабочки, не нужный и опасный. Вот такой я санитар времени. Случай с уфимской девочкой – это нечто совершенно уникальное.