Взгляд в темноту

В молчании, нарушаемом лишь звуков шагов по паркету, Алита вернулась в отведённую ей спальню, поблагодарила горничную и положила папку на стол. Лорин сказала, что лично заглянет перед ужином, но, если что-то понадобится раньше, вызвать её можно с помощью крупного серебряного колокольчика у одной из стен комнаты. К ужину следовало переодеться, но Али уверила собеседницу, что справится сама.

За окном шёл снег. Крупные хлопья кружились и падали на землю, создавая неповторимое белое полотно. Чистый лист, ещё не тронутый вязью чернил.

Безмятежная картина, омрачаемая лишь недавним разговором с альдом Сайласом Торнбраном. Алите приходилось слышать о том, какими бывают увлечения и капризы влиятельных особ, но столь хладнокровного наблюдения за тем, как рушились чужие судьбы, она даже представить себе не могла.

А ведь то явно не единственный случай, когда этот человек откровенно наслаждался, видя, как мечутся и страдают другие! Обладая нужными знаниями и властью, он мог стравливать людей между собой, играть на чувствительных струнах души, задевая самые болезненные места, хитроумно создавать обстоятельства, в которые те, кто ему доверял, попадали, точно в заблаговременно расставленные паучьи сети.

Никаких конкретных доказательств, никаких имён. Кто угодно из нынешних гостей мог находиться тогда в поместье. Тот же князь Чаудхари… Он вполне подходил по возрасту и годился на роль того, кто мог смутить сердца молодых девушек, но даже при занимаемом им положении едва ли общество запросто одобрило бы его свадьбу с кем-то из местных.

Впрочем, о свадьбе ведь речь и не шла, только о страсти…

Али вспомнила огонь в его глазах, почти нежную улыбку, изгиб чувственных губ и помотала головой, отгоняя наваждение. Можно считать, что первый подозреваемый есть. Теперь нужно взглянуть на остальных.

***

– Придётся остаться здесь на ночь, – со вздохом заключил Эмрис, глядя в окно, за которым стремительно темнело.

 – Ничего не поделаешь. Хм, надеюсь, хотя бы клопов тут нет, – пробормотал он себе под нос.

– О том вы можете спросить мою камеристку, альд Торнбран, – хладнокровно заметила Флориана Эдевейн. – К сожалению, ей уже пришлось на себе проверить удобство здешних кроватей. Раньше нас всех.

– Простите, не думал, что у вас такой острый слух! – сделал вид, будто смутился, Эмрис. – Сочувствую вашей камеристке. Ничего нет хуже, чем приболеть в дороге.