Незаконный брак

Прицепился, как клещ! Что ему от нее надо, в самом-то деле?

– А почему ты не сказала, что ты с ним знакома? Дин! А чего он от тебя хотел?

– Ничего, с кем-то меня перепутал, – Дина пожала плечами, стараясь сделать вид, будто все в полном порядке и произошло всего лишь недоразумение. – Ну ты сама посуди, Зай… Кто он и где я?

– Ну-у-у… С художником ты же встречалась, а он тоже не простой парень… Ой, Дин, прости, я не хотела тебе напоминать!

– Все нормально.

– А этот Ростоцкий… – Зайка мечтательно зажмурилась и провела кончиком языка по пухлым губам.

 – Какой мужчина… Еще лучше, чем на фото. Он сам мог бы быть моделью.

– Внешность – не главное, – назидательно сказала Дина. Возможно, при других обстоятельствах она бы даже разделила Зайкино восхищение. Но не после разочарования в Богдане, а он ведь тоже на редкость красивый мужчина. И не после того, как пообщалась с самим Ростоцким… Такого высокомерного типуса еще поискать!

– Может, и не главное, – хмыкнула Зайка. – Но заметь, к его внешности прилагается еще явно не пустой кошелек, отпадная машина (я специально в окошко выглянула посмотреть, на чем он приехал) и собственный бизнес.

Да какой бизнес! Мир прекрасного! Он бы мог сделать меня… второй Натальей Водяновой! Знаешь, а я, пожалуй, рискну! У них там как раз новый набор моделей идет, я на сайте посмотрела…

– Ну, как станешь второй Водяновой, нас не забывай, – улыбнулась Дина. Как и всегда, рядом с Зайкой становилось легче – бывают же в мире настолько светлые люди. – Все-таки жили под одной крышей, ели на одной кухне…

Так, за разговором, они вышли из больницы и зашагали к трамвайной остановке.

Погода, кажется, улучшилась, как, впрочем, и Динино самочувствие. Украдкой прижав ладонь к пока еще совершенно плоскому животу, она мысленно поблагодарила малыша за то, что сегодня ее не тошнит, а голова не кружится, как при резком перепаде давления.

В общежитии они с Зайкой разошлись по комнатам. Дина обвела взглядом свое весьма скромное жилище, заставленное старенькой – еще советских времен – мебелью, вытащила из тумбочки блокнот.

Хватит грустить и сожалеть о прошлом – надо составить план действий.

«Первый пункт. Работа», – написала она и задумалась. Работа ей нравилась – что называется, непыльная. Всего четыре часа в день, группа небольшая. Но дети остаются детьми. Они кашляют, чихают и теперь явно представляют для нее угрозу. Вернее для того, кто через какие-нибудь пять-шесть лет станет таким же, как ее воспитанники в центре.