Не смотри назад

Всю дорогу Али готовилась переступить через собственный стыд, но, когда перешагнула порог кабинета альда Кирхилда, её руки дрожали, а колени подкашивались. Тот удивлённо воззрился на неё, когда она сразу же потянулась к бумаге на его столе. Несколько чернильных капель сорвалось на белый лист, когда Алита начала писать.

«Пожалуйста, заплатите извозчику. Он ждёт у входа. Я не могу сейчас говорить».

Когда с некоторой заминкой начальник послушался и вышел, Али продолжила, с трудом подбирая слова. Альд Кирхилд вернулся, выжидающе уставился на неё.

Принял из её рук лист бумаги, прочёл.

– Ты серьёзно?!

Алита подняла на него глаза. Внимательный взгляд начальника прошёлся по ней, будто ища подтверждение её словам. Она могла представить, что он видит – гнездо растрёпанных волос, измятое платье, алые пятна на коже.

– Я отправлю в твой дом дежурных, – сухо сказал альд Кирхилд. – Прикажу им помалкивать о том, что придётся увидеть. Замнём это дело.

Она приоткрыла рот в попытке ответить, но со стороны, должно быть, напоминала пойманную рыбу.

– Ты же не захочешь огласки, – продолжал начальник. – Твоей репутации она только повредит. Сама ведь знаешь, как бывает. Молва бежит впереди. Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли. К тому же, ведь не случилось ничего… непоправимого. А Фрим получит строгий выговор.

Алита стиснула руки и опустила голову, густые пряди волос соскользнули на лицо, прикрывая краску стыда. Как ни противно признавать, собеседник прав. Она и так служила на должности, на которую обычно назначали мужчин, но в доме её посторонних никогда не бывало, и соседи могли бы это подтвердить.

Девушки, с которыми стряслось нечто подобное, крайне редко обращались за помощью к правосудию, и всё же Али знала, как начинали относиться к этим бедняжкам после случившегося. От любопытных взглядов, ехидных шепотков за спиной и домыслов один другого унизительнее никуда не деться. Даже родственники порой не оказывали должной поддержки. Некоторые из тех девушек наложили на себя руки, другие уходили в монастыри или специальные приюты, где порядки бытовали похуже тюремных.

– Фрим вызвался пойти к тебе, чтобы поговорить о твоём магическом истощении, – сказал вдруг альд Кирхилд. – Он считает, что оно произошло по твоей вине. Вы ведь вместе были на том задании.

Если бы голос вернулся, Алита наверняка бы издала возмущённый вскрик, но сейчас могла только смотреть на начальника и сжимать кулаки в бессильной ярости.