Инквизитор по соседству

Тальен Леур, сын друга семьи, приходился двоюродным племянником королеве, и, оказавшись в суде по обвинению в пособничестве делишкам опекуна, Бри надеялась на поддержку наречённого, пусть за всё время их долгой помолвки они и виделись крайне редко.

Льен тоже находился в зале, а как же иначе? Вот только по его взгляду она не могла ничего понять, и это весьма нервировало. А тут ещё и проверка Кристаллом истины. Впрочем, Брианна не сомневалась в том, что пройдёт её. Ведь она в самом деле не помогала Дамьеру – тот попросту не считал её достойной того, чтобы ей доверяться.

Кристалл истины представлял собой артефакт, позволяющий выявить, говорит ли человек правду. Не будь на её запястьях проклятых наручников, Брианна, пожалуй, могла бы попытаться обмануть Кристалл, но в этих оковах она была бессильна. И судья об этом знал.

Кристалл истины, с виду напоминающий бриллиант размером с книжный том, торжественно внесли в зал на бархатной подушечке и возложили перед ведьмой.

– Коснитесь его правой рукой, – услышала Бри и, сделав глубокий вдох, положила пальцы на гладкую, точно отполированную, прозрачную поверхность. На ощупь артефакт оказался прохладным. – Брианна Блэкмор, причастны ли вы к преступлениям вашего опекуна Лориана Дамьера?

– Нет, – ответила она.

– Было ли вам известно о его замыслах?

– Я ничего о них о не знала, – сказала чистую правду Бри.

– Кристалл истины не помутнел! Это значит, что подсудимая говорит правду! Лориан Дамьер действительно не посвящал её в свои планы!

Брианна выдохнула, и всё же расслабляться было рано. Вердикт ещё не вынесли. Взяв время на обдумывание своего решения, судья в белом парике и длинной мантии на некоторое время вышел из зала, а когда вернулся, объявил во всеуслышание:

– Обвинение с Брианны Блэкмор снимается, однако, поскольку её опекун осуществлял свои деяния на её средства, всё имущество подсудимой за исключением личных вещей будет конфисковано.

Договорив эту короткую речь, судья снова ушёл, теперь уже окончательно. Пока Бри ошалело моргала, переваривая услышанное, с неё сняли наручники и выпустили на свободу. Вот только свобода эта почему-то не радовала.