Академия неслучайных встреч. Дом иллюзий

Решив нарушить его просьбу, я вскочила на ноги и пошла в ту же сторону, но тут вдруг начался дождь. Неожиданно сильный и холодный. Я почти сразу промокла насквозь.

– Я же сказал, чтобы ты оставалась под крышей, – проворчал сердито знакомый голос, и я подняла глаза на Кея. Музыка смолкла, соседи спешно убирались в дом, возмущённо что-то выкрикивая. – Не надо было ходить за мной!

– Это ты сделал? – спросила я с изумлением. – Как? Я не думала, что ты умеешь вызывать дождь.

– Обычная стихийная магия, – ответил он.

– Ничего себе обычная… – пробормотала я.

– Долго ты собираешься тут стоять? Мокрая же вся! – поторопил меня Кей и развернул к крыльцу. – Скорее!

Я вбежала в дом, кое-как стянула с ног кеды и прошла в комнату, оставляя на полу мокрые следы. Меня настиг холод, захотелось тут же налить себе большую кружку чая. Но сначала требовалось найти что-нибудь ещё из одежды.

Кей последовал за мной, продолжая ворчать на моё безответственное поведение, но уже более мягко. В его интонациях слышалась забота, и осознание этого согревало, как наброшенное на плечи одеяло.

Я обернулась и смерила его взглядом.

– На себя посмотри! Ни единой сухой нитки! – буркнула я. – Раздевайся немедленно! То есть, я хотела сказать… – добавила смущённо, заметив, как парня развеселили мои слова. – Ой, у тебя руки холодные, как лягушки!

– У тебя, думаешь, теплее? – насмешливо фыркнул Кей, щекотно скользнув таким же холодным носом по моей шее. Я положила руки на обтянутые влажной тканью рубашки плечи, запустила пальцы в мокрые волосы и зажмурилась, когда губы Кея накрыли мои.

Контраст холода и пробежавшей по коже волны жара казался почти ошеломляющим.

Я собиралась выяснить, запер ли он как следует дверь, но Кей не дал больше ничего сказать. Уже целовал меня так, как давно хотелось, – долго, сладко, головокружительно. А ведь однажды уверял, будто не умеет!

Одежда липла к телу, особенно неприятно оказалось стаскивать тяжёлые, пропитавшиеся водой джинсы. Но всё это было просто досадной мелочью, преодолимым препятствием, не стоящим внимания.

Самым важным оставалось другое – хрупкое, неуловимое, но безгранично ценное и дорогое нам обоим. Для того, чтобы это выразить, не требовались слова. Мы говорили на языке взглядов и прикосновений, на диалекте нежности, которому не нужны ни словари, ни переводчики.

Когда я проснулась, в оставшееся открытым окно бил яркий солнечный свет. В воздухе кружились пылинки, занавеска трепетала на ветру, будто танцуя.